Журнал:

Не уходите от жизни, ведите себя верхним путём.

Листы Сада Мории Зов. 24 марта 1920 г.

Сегодня мы будем говорить о Центрально-Азиатской экспедиции академика Николая Константиновича Рериха не с точки зрения её маршрута, научных находок или художественных полотен, запечатлевших редчайшие места Азии, — остановимся на способности её руководителя, Н.К. Рериха, «идти по вершинам». Вот почему эпиграфом к этой теме взяты Слова Учителя, сказанные 24 марта 1920 года, в День начала Учения Живой Этики.

Чтобы понять, что значит напутствие Учителя — «Ведите себя верхним путём», — рассмотрим некоторые из бесчисленного множества чрезвычайных событий, произошедших во время этого путешествия. Хотя не будет преувеличением сказать, что все 25 000 километров пути были одним сплошным чрезвычайным происшествием. В этом можно убедиться, читая книгу «Алтай — Гималаи» — путевые заметки Рериха. Эти записи позволяют проанализировать реакцию автора на самые, казалось бы, отягощающие обстоятельства и поступки людей. Здесь мы имеем наглядный пример того, как, несмотря на немыслимые трудности, несмотря на горы препятствий, можно достойно идти через жизнь, сохраняя спокойствие и равновесие, и нести свет.

Восток рано завоевал сердце Николая Рериха. Там, на Востоке, сохранились древнейшие знания, и Рерих мечтает проникнуть в удалённые места Центральной Азии и прикоснуться к её духовным сокровищам.

Такое грандиозное предприятие не могло быть лёгким для европейцев. Сколь ни трудно и опасно было движение по горным тропам, пустыням, через ущелья, болота и реки, для Рериха, умеющего видеть красоту не только вокруг, но и в преодолении, в победе над собой, стихия была источником вдохновения и сил.

Вот его повествование об одном из опасных и тяжёлых горных переходов: «Очень трудны подступы к Ташидингу. (...) Поистине путь духа должен быть пройден ногами человеческими. Один переход через висячий бамбуковый мост не лёгок. Гремит и мчится под ним горная река, неся святую воду с Канченджанги. И выше моста по отвесным склонам много раз остановитесь: дойду ли? Много дыхания надо набрать, чтобы одолеть вековую гору»².

А вот они идут через перевал Санджу, и Н.К. Рерих пишет: «Самый крутой — 18 300 [около 5 580 м], — но не длинный. (...) Опасна лишь самая вершина... Там як должен изловчиться и перепрыгнуть через расселину между верхними зубцами оголённой скалы. Тут вы должны довериться цепкости яка»³.

У Рерихов, в отличие от жителей высокогорий, не было опыта в преодолении горных перевалов, они не были ни альпинистами, ни скалолазами, но они шли и одолевали высочайшие перевалы, побеждая себя.

Мысленно идём вместе с участниками экспедиции по этому уплывающему из-под ног бамбуковому мосту через гремящий горный поток. А затем — опасный подъём по крутым склонам горы. Мы представляем, как люди доверяются яку, перепрыгивающему через горную расселину на высоте более 5000 метров. И в нас зарождается чувство восторга от осознания заложенных в человеке безграничных возможностей, уважение к тем, кто отважился идти этими труднопроходимыми тропами, и некоторое удивление тому, как сдержанно описаны Рерихом эти поистине героические преодоления. Но при вдумчивом прочтении нам раскрываются мотивы отношения Рериха к превратностям пути: «...путь духа должен быть пройден ногами человеческими»⁴, — пишет он. Если мысль о пути духа главенствует в сознании, то и превратности пути — лишь камни для подъёма.

Восхищает и способность Николая Константиновича, несмотря на ужасающие для обычного человека условия погоды и особенности природы, подметить и запечатлеть на картине или в литературных образах открывающуюся красоту. «Когда уже знаете красоты Азии, — пишет он, — уже знаете всю насыщенность красок её, и всё-таки они опять поражают, опять возносят чувства. И самое недосягаемое становится возможным»⁵. Умеющий видеть и ценить красоту, он напитывается ею, она даёт ему силы, устремляет вперёд.

«Вид с Кардонга величественен, — сказано в записи, сделанной 20 сентября 1925 года, — но вся северная сторона Кардонга представляет крутой, мощный глетчер⁶. Спуск очень утомителен и опасен. Пришлось идти и ползти»⁷. Всего несколько слов — а так много сказано!

Мы не находим у Рериха пространных описаний переживаний и трудностей преодоления. Только отдельные штрихи, констатация факта для тех, кто решит идти этим путём: ведь трудности и опасности так же естественны, как ступени совершенствования духа. И ни тени страха! «К тому же эти опасности природы так веселы по существу, — делится он своим отношением к «сюрпризам» природы, — так будят бодрость и так очищают сознание. ...Самый неверный бамбуковый или верёвочный мост будит в вас упрямую находчивость»⁸.

А в низинах Рерихи сталкиваются с трудностями другого характера. Так, в Кашмире их ожидали многие неприятности, вплоть до явно спровоцированного вооружённого столкновения. Заканчивая путь по Кашмиру, Николай Рерих делает следующую запись: «Уход наш был не без крови. В Тангмарге банда негодяев напала на наш караван и начала железными палками избивать наших людей; семерых повредили. Пришлось с револьверами и маузерами оберегать порядок»⁹. В таком невообразимом напряжении участники экспедиции находились в течение шести часов, пока власти не соизволили вмешаться! И снова это чрезвычайное событие, которому другой путешественник посвятил бы не менее главы, описано Рерихом очень кратко. «За выход из Кашмира можно и заплатить, — философски подытожил он. — Заплатили и вышли»¹⁰.

«В Гунде конюхи накормили коней ядовитой травою; кони начали дрожать и легли. Всю ночь их выхаживали. (...) Погонщики развели костры вокруг ящика с патронами»¹¹. «Спрашиваете, как мы обходимся без театров? У нас театр ежедневный, только без подмостков, а в жизни. То зловещий балет кашмирских купцов-шайтанов. То угрожающий монолог полицейского. То драма разбиваемой волнами лодки. То тихие вечерние песни. То фуриозо града и землетрясения. И не нужно вешать ветшающие холсты, не надо марать лиц, когда весь мир участвует в мистерии эволюции»¹². Так отдельными мазками Рерих создаёт картину движения экспедиции по Кашмиру. И никаких отрицательных чувств и эмоций: полное хладнокровие, позволяющее ясно мыслить, трезво оценивать происходящее и мгновенно реагировать, давая точную характеристику событиям и людям. «Много мух, москитов, блох, уховёрток и "шайтанов" в Кашмире»¹³ — так многозначительно заключает он.

Беспримерное самообладание Николая Константиновича особенно проявилось во время пребывания в Хотане, где они встретились с возмутительным невежеством и чудовищным жестокосердием хотанских властей. Читая о беззакониях, которые творили правители Хотана, трудно представить, чтобы в этих условиях можно было сохранять спокойствие.

«...Все три правителя приехали якобы благодарить (накануне Елена Ивановна помогла больному ребёнку даотая. — Т. Ш.), но вели себя возмутительно, — читаем в дневнике Николая Константиновича. — Хохотали, махали руками, плевались, заявили, что наш паспорт вообще недействителен. (...) Всё приняло поистине безобразный характер. Но это были цветки...»¹⁴

В конечном итоге экспедицию задержали в Хотане на три месяца, в результате чего сроки, когда можно было пройти часть пути, минуя жару, были упущены. Рериху запретили рисовать. Запрещено осматривать храмы и монастыри. Экспедицию лишили права защиты, опечатав оружие, несмотря на документы, подтверждающие право его ношения, несмотря на банды разбойников, о которых сами же правители предупреждали Рерихов.

Все эти и другие беззакония были встречены Рерихами в полном равновесии. При этом Николай Константинович не утратил чувства юмора. Так, после очередной выходки даотая он замечает: «Друзья мои, если хотите испытать своё хладнокровие и терпение, поезжайте в город Хотан. Здесь даотай Ма и амбань Чжан Фу научат вас со всею изобретательностью средневековья»¹⁵.

Но сохранять равновесие не значит бездействовать. И мы узнаём, что Рерихами было сделано всё возможное, чтобы продолжить путь и выполнить намеченные задачи. В Тангмарге они с оружием в руках противостали вооружённому нападению. В Хотане, исчерпав все аргументы, могущие убедить власти отказаться от безобразия, Рерихи послали телеграммы-уведомления о незаконных действиях местных правителей в Нью-Йорк, Пекин и Париж. При конфискации оружия Николай Константинович взял расписку — документ, подтверждающий это вопиющее, фактически обрекающее экспедицию на гибель, действие. При насильственном задержании экспедиции в Хотане Рерих сформулировал послание генерал-губернатору с перечислением всех действий даотая как незаконных, глубоко невежественных и оскорбительных.

Но самое мощное оружие Рериха — его мысли, оформленные и запечатлённые в дневнике. Из Учения Живой Этики мы знаем, что сконцентрированная и направленная на конечную цель мысль человека при достаточной энергии, вложенной в неё, способна творить чудеса. «...Мысль — дитя Незримого Мира, живёт силою энергий, вложенных в неё сердцем её создателя»¹⁶, — сказано в «Гранях Агни Йоги». А в книге «Община» читаем: «Именно, мысль высекает искру жизни из вещества материи»¹⁷.

При встрече с несправедливостью или хамством, клеветой или злобой в нас поднимается волна негодования и других отемняющих чувств, и часто мы стремимся громко заявить о своём возмущении, убеждённые, что это и есть борьба со злом. Но так ли это? Ведь в Учении люди добра названы воинами Света. Что излучаем мы и несём в мир, втягиваясь в воронки отрицательных эмоций и чувств?

В книге «Алтай — Гималаи» наглядно вырисовывается образ самого автора как воина Света: мы видим, как он идёт через жизнь, как относится к слабостям и недостаткам окружающих людей, к негативным сторонам жизни, как реагирует на разного рода нападки и противодействия. Видим, куда и как направлен луч его сознания, и понимаем, что есть «глаз добрый», умеющий среди кромешной тьмы разглядеть слабые ростки добра и света и вдохнуть в них жизнь.

Наблюдая беспросветную тьму, в которую был погружён Китай сто лет назад, когда правители думали лишь о собственном обогащении, а население гибло в нищете, Рерих, фиксируя изъяны настоящего и давая им должную оценку, строит положительные мыслеформы, утверждая светлое будущее. Он не бездушен и не равнодушен, но испытываемые им чувства не земного, но более высокого порядка.

«Пишу с болью за китайцев, — читаем в его дневнике. — Воображаю, как лучшие китайцы покраснеют за таких современников. (...) Грустно сознавать и видеть, что новый строй государства не изменил мрачное средневековье. Пусть амбань справляется со своим носом без помощи платка — не в том дело, но пусть амбань хоть что-нибудь знает»¹⁸.

Описывая происходящее, Николай Константинович не погружает читателя в беспросветность, в его словах даже проскальзывают нотки юмора, они полны сострадания и утверждения необходимости изменений к лучшему.

Рерих не отождествляет народ и его правителей: он знает — всё глупое и тщеславное рвётся к власти. Обрисовывая плачевное состояние Китайского Туркестана, он не разочарован, он знает великое прошлое этой страны, знает суждённый свет и зовёт к лучшему будущему.

Рерих обращается к молодым: «Вы, строители нового Китая, уберите скорее "зубров". Место им — в зоологическом саду. Молодые борцы, вас зовём!»¹⁹ Его мысли носят строительный характер: «Следует всячески помочь истинным деятелям Китая вывести страну из трагикомического положения»²⁰, — записывает Н.К. Рерих свои благие пожелания. И это — несмотря на всевозможные ущемления и страдания, на которые были обречены участники экспедиции. Чего только стоит пышущая жаром Турфанская впадина, через которую они должны были пройти по прихоти властей! Особенно тяжело переносила жару Елена Ивановна.

Описывая в дневнике очередные невежественные проявления со стороны власть имущих, Рерих тут же противопоставляет им светлые мысли, утверждая их осуществление в будущем. Слыша «бесконечные рассказы о грабительском обогащении китайских властей»²¹, он пишет: «...так продолжаться не может, новому Китаю придётся совершенно изменить качество своих чиновников»²². «Придёт молодёжь, и зацветут пустыни»²³, — читаем его красивые, краткие, созидательные мысли.

Хочется особенно подчеркнуть эту способность Николая Рериха мыслить светло, несмотря на окружающую тьму. Сегодня, на фоне бушующей на планете битвы Света и Тьмы, пример Рерихов, пронёсших свет через мрак средневековья, в котором находилось тогда большинство областей Центральной Азии, для нас очень и очень ценен. Рерихи знали не только умом, но и сердцем о суждённом светлом будущем, знали так, что никакая очевидность не могла их поколебать.

«Спросите: "Вы, кажется, разлюбили Восток?", — пишет Николай Константинович. — Вовсе нет... Но во имя справедливости мы должны отличать молодые жизненные побеги от сухих ветвей. И сухие ветки должны быть отсекаемы для спасения общего блага»²⁴. Несмотря на происходящее, он видел в странах Азии совершающийся великий процесс, ведущий к преображению. Так глубинно смотрит на окружающую очевидность Николай Константинович Рерих и видит поверх настоящего светлое будущее. И помогает мысленно этому созидательному процессу.

«Мысль о будущем есть преображение жизни»²⁵, — читаем в Записях Б.Н. Абрамова. Так шагает по жизни воин Света.

И закончим наши размышления Словами Учителя: «Ту чистую душу, не запятнанную отступничеством, славно вести по вершинам Бытия»²⁶.

---

*Доклад на Международной конференции, посвящённой 100-летию экспедиции Н.К. Рериха в Сибири и на Алтае.
7 – 8 августа 2026 г., с. Верх-Уймон, Республика Алтай.

² Рерих Н.К. Алтай — Гималаи. Путевой дневник. Новосибирск, 2024. С. 74.

³ Там же. С. 168.

⁴ Там же. С. 74.

⁵ Там же. С. 121.

⁶ Глетчер — скопление льда на поверхности гор.

⁷ Рерих Н.К. Алтай — Гималаи. С. 148.

⁸ Там же. С. 172.

⁹ Там же. С. 121.

¹⁰ Там же.

¹¹ Там же.

¹² Там же. С. 102.

¹³ Там же. С. 121.

¹⁴ Рерих Н.К. Алтай — Гималаи. С. 180.

¹⁵ Там же. С. 181.

¹⁶ Грани Агни Йоги. 1952. 513 (Новосибирск, 2014).

¹⁷ Община. 135.

¹⁸ Рерих Н.К. Алтай — Гималаи. С. 182.

¹⁹ Там же. С. 202.

²⁰ Там же. С. 242.

²¹ Там же С. 232.

²² Там же. С. 223.

²³ Там же. С. 293.

²⁴ Там же. С. 298.

²⁵ Грани Агни Йоги. 1951. 38 (Новосибирск, 2014).

²⁶ Иерархия. 384.

Рассказать о статье друзьям:

Работа СибРО ведётся на благотворительные пожертвования. Пожалуйста, поддержите нас любым вкладом: