Журнал:

В период собирания и подготовки материалов из газет и журналов для издания серии книг «Н.К. Рерих в русской периодике» в одном журнале мне попался рисунок Михаила Нестерова под названием «Старец». На нём был изображён монах, несущий коромысло с двумя вёдрами. Это был набросок к картине «Пустынник» этого же автора. Меня заинтересовал он тем, что под рисунком была подпись: «Н.К. Рериху — М. Нестеров. 93». Опубликован он был в журнале «Лукоморье», № 9 за 1914 год. Я не стал помещать фотографию этой работы Нестерова в предполагаемых изданиях, так как она вызвала у меня ряд вопросов, и ограничился лишь упоминанием о публикации в журнале.

Позже выяснилось, что рисунок этот практически не репродуцирован. Кроме публикации в журнале «Лукоморье», я нашёл его помещённым в монографию С.С. Глаголя «Михаил Васильевич Нестеров», посвящённую жизни и творчеству знаменитого художника. Книга эта готовилась к выпуску издательством И.Н. Кнебеля в Москве, под редакцией И.Э. Грабаря. К 1914 году текст был уже набран, но в мае следующего года издательство Кнебеля разгромили в результате «антинемецкого» погрома. По этой причине книга увидела свет только после революции, в 1923 году (в самом издании не указан год выпуска)¹. М.В. Нестеров в апреле 1923 года писал: «Наконец-то вышла и моя монография (из серии Грабаря) с текстом Сергея Глаголя, но, к сожалению, без цветных репродукций, они остались в Праге. В книжке далеко не было сделано того, чтобы она дала полное понятие об моей художественной деятельности, но как материал она небесполезна, так на неё и смотрят в Петербурге. (История её выпуска такова: она была реквизирована у Кнебеля и сейчас выпускается государственным издательством второй раз и продаётся исключительно в их магазинах.) Внешний вид книги бедный, она в какой-то серой обложке. Текст приличный»².

В книге рисунок был опубликован уже с названием «Пустынник. 1893 г.», и там указано, что он находится в собрании Н.К. Рериха в Санкт-Петербурге.

Несколько слов о самой картине «Пустынник». Известно, что эту работу Нестеров задумал и написал в 1888 году. За два года до этого у него умерла молодая жена. Это трагическое событие сильно повлияло на начинающего художника и изменило его взгляды на многие жизненные вопросы. Вскоре в творчестве Нестерова появляется тема праведника, человека, живущего уединённо от людей.

Сергей Глаголь писал в монографии, посвящённой художнику: «В жизни случается нередко, что обрушивающееся на человека несчастье раскрывает в его душе тайники, которых он и сам в себе не подозревал в годины довольства и счастья. Художнику же горе жизни иногда приносит ещё более откровений. Недаром говорят, что соловью надо выкалывать глаза, чтобы пение его развернулось во всю силу.

Года за четыре до окончания школы Нестеров встретил девушку, которая произвела на него большое впечатление. В сердцах обоих зародилось нежное чувство, и для молодых людей началось то чарующее время первой молодой любви, которое вдохновляло столько раз стольких поэтов. За год до окончания школы молодые люди поженились, а через двенадцать дней после получения Нестеровым большой серебряной медали жена его умерла родами. (...)

Тогдашние товарищи Нестерова говорят, что он был совсем убит горем, отдалился от всех и ушёл в себя; но тут-то, в тиши уединения, в этой муке, причинённой безысходным горем, в воображении его вдруг встали новые образы, которым суждено было сослужить затем Нестерову большую службу»³.

Летом 1888 года Нестеров находился в Троице-Сергиевом Посаде. Он отмечал: «Я живу близ честной обители Святого Троицкого монастыря, вернее около и между скитом и Черниговской Б[ожьей] М[атерью]. Кругом рощи и пруды обительские»⁴, а несколько позже, находясь в тех же краях, так описывал своё местопребывание: «Вот уже пять дней, как я в деревне, или, точнее, в монастыре, или — того точнее, в монастырской гостинице, в 2–3 верстах от Троицкой лавры, в так называемых "пещерах у Черниговской". Пещеры эти однородные по характеру с Киевскими и похожи на катакомбы; в одной из пещер находится чудотвор[ная], очень чтимая икона Черниговской Б[ожьей] М[атери]. Икона эта собирает сюда много тысяч богомольцев, которые несут и везут многие тысячи рублей. Обитель цветёт, монахи грубеют и живут припеваючи, мало помышляя о том, о чём по положению они должны помышлять неустанно. Но это дело их...»⁵

Образ «Пустынника» был написан Михаилом Нестеровым с конкретного человека — монаха Гордея, которого художник неоднократно видел на утренней службе в Троице-Сергиевой лавре. Спокойное и доброе лицо монаха притягивало художника. Вскоре он упросил Гордея позировать ему.

В начале осени Нестеров писал своим корреспондентам, что этюды к «Пустыннику» сделаны. В конце октября он отмечал: «Завтра начну писать "Пустынника", опять восторг, опять разочарование и отчаяние, но такова участь большинства художников, живущих чувством в ущерб разуму»⁶.

Вскоре картина была готова, и Нестеров намеревался её выставить на XVII Передвижной выставке 1889 года. Перед выставкой его посетил Павел Михайлович Третьяков, долго осматривал полотно и купил его для своей галереи. Для Нестерова это уже был большой успех. За эту работу П.М. Третьяков заплатил Нестерову 500 рублей. На эти деньги художник впервые поехал за границу. Он предпринял путешествие в Италию.

Тогда же Нестеров сделал новый вариант «Пустынника», уж больно этот образ был близок самому художнику. Если на первой картине старец изображён по колено, то на второй — в полный рост. Эти полотна сейчас находятся в Русском музее и Третьяковской галерее.

Были к этим полотнам у Нестерова и несколько графических зарисовок. Любопытно, что один из эскизных набросков к «Пустыннику» перекликается с образом преподобного Серафима Саровского. В монографии Глаголя он опубликован с таким же названием. Причём образ старца был схвачен настолько правдиво, «что через некоторое время после канонизации преподобного Серафима Саровского "Пустынник" стал основой для одной из икон святого: сгорбленный старичок, бредущий по своему пути, осенний пейзаж за ним»⁷.

Сергей Глаголь отмечал: «...в "Пустыннике" Нестеров был уже вполне самобытен. Он подходил к таинственному миру скита не только впервые в русской живописи, но и подходил к нему с такою простотою и правдой, с какою этого не удалось сделать даже ни одному из русских писателей. (...)

Нестеров жил около Троицы, куда его бессознательно всегда что-то влекло. Тихие Екатерининские пруды, обрамлённые лесом, монастырское озеро, красивая зелень рощ Вифании, загоравшаяся золотом и багрянцем к сентябрю, и тёмные фигуры безмолвных монахов, мелькающие по временам среди деревьев, всё это навевало тихую грусть и очень гармонировало с тогдашним настроением Нестерова. Перенося на картину задумчиво бредущего по берегу озера старца, Нестеров в сущности рисовал самого себя, погружённого в непокидавшую его тоску. Картина, может быть, потому и производила впечатление, что это наполнявшее художника настроение передавалось зрителю, заражало его, захватывало и звучало в душе его тихими аккордами какого-то далёкого грустного молитвенного напева»⁸. А сам художник писал позже, находясь в Соловецком монастыре: «Тут много интересного, много своеобразного, но всё это я как бы видел когда-то во сне и передал в своих первых картинах и некоторых эскизах. Тип монаха новый, но я его предугадал в своём "Пустыннике"»⁹.

Не так давно ко мне попали копии писем М.В. Нестерова к Н.К. Рериху, хранящиеся в Государственной Третьяковской галерее. Прочитав их, я частично ответил себе на многие вопросы. Фрагменты переписки этих двух выдающихся мастеров я и хочу предложить читателям.

После возвращения из Франции в 1901 году Н.К. Рерих поступил на службу в Императорское Общество поощрения художеств. Тогда же молодой художник участвует в выставках в Императорской Академии художеств в Петербурге и выставке картин журнала «Мир искусства» в Москве, отправляет свои работы для участия в венском «Сецессионе». Работы Рериха привлекают зрителей, их приобретают частные коллекционеры, пресса уделяет им должное внимание. С выставки в Петербурге его картину «Заморские гости» приобрёл Государь Император, а в Москве полотно «Город строят» было куплено для Третьяковской галереи.

Скорее всего, в Москве и произошли первые контакты с Михаилом Нестеровым, и художники договорились тогда о произвольном обмене своими произведениями. Рерих первый послал Нестерову свои работы: акварель «Заморские гости» и эскиз к картине «Идолы». Нестеров ответил: «Многоуважаемый Николай Константинович! Сердечно благодарю Вас за прекрасные эскизы Ваши, полученные мною только что. Они пополнили и украсили моё собрание, которое надеюсь, в своё время, передать родному городу. В первый же приезд свой в Петербург привезу на выбор Вам что-либо из своих работ»¹⁰.

К тому времени приезд Нестерова затянулся, он пишет Рериху: «Многоуважаемый Николай Константинович! Скоро год, как я имею у себя Ваши прекрасные эскизы, скоро год, как собираюсь послать Вам что-либо из моих работ, и только теперь могу Вас уведомить, что таковые будут Вам высланы на этих днях. Одна из них — акварель на давно мною задуманную, но неисполненную и до сих пор тему. Другая — набросок карандашом»¹¹.

Возможно, Н.К. Рерихом были получены две упомянутые работы Нестерова. Тем не менее в издании С.С. Глаголя, о котором я упоминал выше, в опубликованном в конце каталоге работ художника отмечено, что Рериху принадлежал один рисунок — «Пустынник».

В то время Николай Рерих занимал должность секретаря в Императорском Обществе поощрения художеств. Ему приходилось заниматься многими делами Общества, в том числе устройством выставок. В письмах Нестеров обращался к Рериху с просьбой о проведении персональной выставки в залах Общества поощрения художеств в начале 1905 года. Позже поздравлял Николая Константиновича с избранием его на пост директора Рисовальной школы: «Известие об избрании Вас директором школы О. П. Х. искренне меня обрадовало. В какой мере оно отразится на Вашей художественной деятельности — не знаю. Хочется думать, что творчество Ваше при новых обязанностях не пострадает. Ваша художественная подготовка, понимание задач современного искусства даёт право надеяться, что жизненные идеи искусства будут постепенно и с обычным Вашим тактом проведены в школу О. П. Художеств.

Вопрос, что надо делать — подчинить ли искусство ремеслу или, наоборот, ремесло возвысить до искусства, становится теперь обострённым, и надо без колебаний его решить в пользу последнего принципа, что, думаю, и удастся Вам при обычной Вашей энергии сделать. Прошу передать мой поклон Вашему Семейству»¹².

Что любопытно — в мае 1907 года Нестеров послал Рериху письмо с благодарностью от себя и жены за поздравление с рождением сына. Письмо написано на почтовой карточке Общины святой Евгении с изображением картины М.В. Нестерова «Пустынник»¹³. Это не удивительно, ведь эта картина стала некой визитной карточкой художника. «...В "Пустыннике" с неюношеской твёрдостью и определённостью прозвучало уже credo Нестерова. Кроткий, совсем не мудрый старик, нежно любящий всё живое и сам как бы часть среднерусской осенней природы, стал, не подозревая того, олицетворением душевного покоя и равновесия, то есть идеала, недостижимого для неуёмного в своих стремлениях и страстях художника. В этой картине ощущалось уже чисто нестеровское умение заставить звучать в унисон образ человека и окружающую его природу. Именно в "Пустыннике" художник впервые сумел показать, как любит он "русский пейзаж, на фоне которого как-то лучше, яснее чувствуешь и смысл русской жизни, и русскую душу"»¹⁴.

В 1911 году Нестерова избирают действительным членом ИОПХ. Он благодарит Н.К. Рериха за избрание, а в письме А.А. Турыгину отмечает этот факт со свойственной ему манерой: «А вот я, бедный, недостойный, худородный раб Божий, снова превыше заслуг возвеличен — избран вместе с такими же, как я, грешный, — Ильёй Репиным, Конст[антином] Маковским и Алексеем Щусевым — в действительные члены Императ[орского] Общ[ества] поощрения художеств, и всё за моё смирение и тихость мою, и видишь — не горжусь сим, смиренно и сие переношу ниспосланное мне искушение»¹⁵.

И всё же отношения этих двух выдающихся художников складывались не гладко — Нестеров часто довольно критично отзывался о Николае Рерихе. Это удел многих выдающихся деятелей. Очень уж разные они были по своему складу.

Тем не менее на склоне лет образ преподобного Сергия Радонежского объединил этих выдающихся мастеров. Он был почитаем и Николаем Рерихом, и Михаилом Нестеровым. В 1942 году, в самый разгар Великой Отечественной войны, Рерих, узнав о прошедшем юбилее Нестерова, написал ему письмо:

«Сердечнопочитаемый Михаил Васильевич,

Сегодня дошли к нам Московские газеты, из которых мы узнали о бывшем Вашем юбилее. Шлём Вам наши душевные приветствия. Творчество Ваше является выражением одного из самых возвышенных устремлений народа русского. Каждодневно мы поминаем Вас, ибо здесь с нами в Гималаях Ваш прекрасный Отрок Варфоломей (прежде он был у М.К. Тенишевой). Как чудесно высказались Вы о Великом Наставнике Русского Народа Сергии Радонежском. Да живёт и светит искусство Ваше на радость народам»¹⁶.

К сожалению, это письмо не дошло до адресата. Оно было переслано Б.К. Рериху и осталось в его семье, так как в октябре 1942 года М.В. Нестерова не стало. Рерихи, находясь в Индии, ещё не знали об этом. Получилось так, что они послали последний привет выдающемуся художнику.

В заключение хочется отметить, что, оказавшись на склоне лет далеко друг от друга, каждый из этих мастеров занимался тем, что прославлял русское искусство — Рерих за рубежом, Нестеров в Советской России. Каждый трудился по мере сил на благо своей Родины, веря в духовное возрождение Святой Руси под незримым взором светоча русской духовной культуры преподобного Сергия Радонежского. 

---

¹ Глаголь С.С. Михаил Васильевич Нестеров: Жизнь и творчество. М.: И. Кнебель. (Русские художники: собрание иллюстрированных монографий, [составитель] И. Грабарь. Вып. 5).

² Нестеров М.В. Письмо П.П. Перцову. Апрель 1923 г. // М.В. Нестеров. Письма. Избранное. Л.: Искусство, 1988. С. 285.

³ Глаголь С.С. Михаил Васильевич Нестеров: Жизнь и творчество. С. 21.

⁴ Нестеров М.В. Письмо А.В. Нестеровой. 14 июля 1888 г. // М.В. Нестеров. Письма. Избранное. С. 34.

⁵ Нестеров М.В. Письмо А.А. Турыгину. 23 апр. 1895 г. // Там же. С. 134.

⁶ Нестеров М.В. Письмо А.В. Нестеровой. 29 окт. 1888 г. // Там же. С. 38.

⁷ Кириллова Л. Художник Михаил Нестеров. Тоска по светлой тишине. URL: https://www.pravmir.ru/hudozhnik-mihail-nesterov-toska-po-svetloy-tishine/ Дата обращения 12.11.2025.

⁸ Глаголь С.С. Михаил Васильевич Нестеров: Жизнь и творчество. С. 27–28.

⁹ Нестеров М.В. Письмо А.А. Турыгину. 15 июля 1901 г. // М.В. Нестеров. Письма. Избранное. С. 194.

¹⁰ Нестеров М.В. Письмо Н.К. Рериху. 12 апр. 1903 г. // ОР ГТГ. Ф. 44,
ед. хр. 888, л. 1.

¹¹ Нестеров М.В. Письмо Н.К. Рериху. 27 янв. 1904 г. // ОР ГТГ. Ф. 44,
ед. хр. 889, л. 1.

¹² Нестеров М.В. Письмо Н.К. Рериху. 14 апр. 1906 г. // ОР ГТГ. Ф. 44, ед. хр. 890, л. 2 – 3.

¹³ Нестеров М.В. Письмо Н.К. Рериху. 14 мая 1907 г. // ОР ГТГ. Ф. 44, ед. хр. 892.

¹⁴ Русакова А.А. Михаил Васильевич Нестеров и его письма // М.В. Нестеров. Письма. Избранное. С. 6.

¹⁵ Нестеров М.В. Письмо А.А. Турыгину. 3 марта 1911 г. // Там же. C. 243 – 244.

¹⁶ Рерих Н.К. Письмо М.В. Нестерову. 24 нояб. 1942 г. // Архив Музея-института семьи Рерихов, СПб.

 

Рассказать о статье друзьям:

Работа СибРО ведётся на благотворительные пожертвования. Пожалуйста, поддержите нас любым вкладом: