Журнал:

«По своей природе художник смотрит вперёд, в даль времени, в будущее. Он работает для будущего»¹. Г.В. Свиридов

Яркая динамичная музыка из оркестровой сюиты «Время, вперёд!» известна, пожалуй, всем жителям нашей страны: она стала своеобразным символом второй половины ХХ века и на протяжении многих лет является заставкой популярной новостной программы. 110-летие со дня рождения автора этого произведения, Георгия Васильевича Свиридова, отмечалось 16 декабря 2025 года. Гениальный композитор, образованнейший человек, глубокий знаток литературы, Свиридов является создателем более ста произведений, в том числе духовной музыки, вокальных циклов на стихи русских поэтов и музыки к кинофильмам и спектаклям.

Жителям Новосибирска будет интересно узнать, что Георгий Васильевич почти три года жил в этом городе: он приехал сюда в декабре 1941 года, после того как его комиссовали из армии по состоянию здоровья, и пробыл здесь до осени 1944-го. Спустя десятилетия, в начале 1980-х, он познакомился и плодотворно сотрудничал с Новосибирским камерным хором, который исполнял его произведения.

Наталия Дмитриевна Спирина в конце ХХ века называла Свиридова единственным большим композитором нашей современности. Мы не будем касаться его биографии, поговорим о его понимании Родины, о воззрениях на проблемы музыкального искусства и русской культуры в целом.

Как сказано в книге «Надземное», «правильное жизнеописание должно отметить не столько внешние действия деятеля, сколько поток его мысли, только так можно исследовать сущность человека»². Прикоснуться к потоку мысли героя нашего повествования дают возможность изданные тетради так называемых «разных записей» композитора, которые он вёл на протяжении многих лет.

Родина и искусство

Одна их главных тем в размышлениях Г.В. Свиридова — это тема Родины. Можем ли мы назвать его патриотом в общепринятом значении этого слова и какой смысл вкладывает в него композитор? Он пишет: «Хорошо известно, что не тот человек патриот, кто кричит об этом на всех углах, а тот, кто любит свою Родину, свой народ, гордится им, верит в его могучие силы, тяжело переживает и возвышает свой голос против несовершенства жизни. Глубоко скорбит... Это большая традиция Русской общественной и художественной мысли. Именно в таком смысле патриотами своего Отечества являлись Гоголь и Лев Толстой, Пётр Ильич Чайковский и Мусоргский»³.

Для Свиридова понятие Родины не ограничивается «тремя берёзками», оно — «очень объёмно, оно — всеобъемлюще, грандиозно. Оно включает не только всё, чем ты живёшь, — пишет Георгий Васильевич, — но и самый воздух, которым человек дышит, его прошлое, нынешнее и грядущее, где суждено жить и нам (как и людям прошедших поколений) своими потомками, своими делами, хорошими и дурными.

Родина это совсем не только симпатичное и приятное, но и горькое и больное, а иногда и ненавистное. Всё есть в этом понятии, в твоём чувстве к ней, без которого почему-то жизнь теряет смысл, — замечает Свиридов и добавляет: — Во всяком случае, для меня...»⁴

Всё это созвучно словам из книги «Надземное»: «Нельзя думать, что особая любовь к родине будет чувством узким и несовершенным. Можно знать несовершенство дел на родине, но, тем не менее, устремление к ней не уменьшится»⁵.

Г.В. Свиридов пишет: «Россия — грандиозная страна, в истории и в современной жизни которой причудливо сплетаются самые разнообразные идеи, веяния и влияния. Путь её необычайно сложен, не во всём ещё и разгадан, она всегда в движении, и мы можем лишь гадать, как сложится её судьба. Её история необыкновенно поучительна, она полна великих свершений, великих противоречий, могучих взлётов и исполнена глубокого драматизма. Мазать её однообразной, густой чёрной краской... коверкать сознательно, опошлять её гениев — на это способны лишь люди, глубоко равнодушные или открыто враждебные Родине»⁶.

«Эти люди ведут себя в России как в завоёванной стране, распоряжаясь нашим национальным достоянием, как своей собственностью, частью его разрушая и уничтожая несметные ценности»⁷, — писал Свиридов ещё в начале 1980-х годов.

«Внутренний пафос, высокое духовное начало Русского искусства, его призыв к пробуждению в человеке добрых чувств, милосердия, сознания красоты мира, при всём несовершенстве человеческой жизни. Вот что было ненавистно тем, кто выдвинул лозунг "сбросить Толстого, Достоевского, Пушкина и др."... (...) И для меня совершенно неважно, кто он сам по национальной принадлежности: русский, еврей, папуас или неандерталец. Он враг русской культуры, достояния всех народов мира, он враг всех народов. Если раньше призывали открыто к уничтожению Русской культуры, и, надо сказать, уничтожены громадные, величайшие ценности, теперь хотят и вовсе стереть с лица земли нас, как самостоятельно мыслящий народ, обратить нас в рабов, послушно повторяющих чужие слова, чужие мысли, чужую художественную манеру, чужую технику письма, занимающих самое низкое место»⁸, — пишет Свиридов в начале всё тех же 1980-х.

«Русская культура неотделима от чувства совести. Совесть — вот что Россия принесла в мировое сознание»⁹. «Да, русская культура всечеловечна. И это одно из очень важных её достоинств: она обращена ко всему человечеству, ко всем людям земли. Но, может быть, самая важная, самая насущная, первостепенная её задача — это питать душу своего народа, возвышая эту душу, охраняя её от растления, от всего низменного»¹⁰.

«Каждый народ имеет свою особенность, и эта особенность запечатлена в культуре народа. Надо беречь родной язык, родную речь, свою музыку, свою национальную особенность, общность — всё, что отличает людей одного от другого, один народ от другого, всё, что придаёт разнообразие, разноцветность и красоту миру, в котором мы живём»¹¹.  

Музыка и вера

История русской музыки, по убеждению композитора, начинается с духовной музыки и народных песен, как «история живописи начинается с Рублёва и других старых иконописцев»¹².

«Когда говорят о сплошной темноте и невежестве Русского крестьянина, то все уже верят в то, что... так оно и было на самом деле»¹³. В действительности же, пишет Свиридов, «деревня была стихийным хранителем национальной культуры, песен, обрядов, обычаев. Эта деревенская культура была почвой, на которой произросла вся наша классическая музыка: Глинка, Бородин, Чайковский, Мусоргский, Римский-Корсаков, Рахманинов, всё то, что внесла Россия в культурный фонд Человечества»¹⁴.

В 1980-е годы Свиридов отмечает усиление интереса к истокам русской музыкальной культуры. «Она стала более внимательно и вдумчиво изучаться (в чём я вижу заслугу молодого поколения русских музыкальных учёных), — пишет композитор. — И выяснилось, что история нашей музыки гораздо более длительна, чем мы предполагали раньше. Музыкальное искусство старой Руси отнюдь не потеряло своей художественной силы. Оно звучит и должно звучать! Оно вправе занять в концертной жизни то место, которое ей принадлежит в истории Русской музыки! Его до'лжно изучать и пропагандировать. Мы вправе гордиться своей славной музыкальной историей!»¹⁵

«Музыка — особенно сильно связанное с верой искусство»¹⁶, — утверждает композитор. «Русское православное пение — было пением от души, от сердца, часто без нот, со слуха, как бы непосредственным общением с Богом, обращением к Нему»¹⁷.

«Искусство, в котором присутствует Бог как внутренне пережитая идея, будет бессмертным»¹⁸. Именно такое искусство, по убеждению Свиридова, может указывать путь заблудившейся русской душе. Для него идеал композитора — глубоко национальный, народный художник. Он пишет: «Понятие народного и национального (неразрывное) и подра­зу­мевает — религиозное сознание. Ибо нет народа и нации без веры»¹⁹. Только то искусство является идеальным, которое «несёт в себе возвышенный дух нации, всё, что в ней есть лучшего, благородного»²⁰.

«Существует искусство — как голос души, как исповедь души. Такова была русская традиция. В XIX веке, а может быть и раньше, из Европы пришла (и особенно распространилась) идея искусства — как развлечения для богатых, для сытых, искусства — как индустрии, искусства — как коммерции. (...) Всё это... уводит искусство в сторону от чего-то важного, значительного в жизни, серьёзного, глубоко касающегося всех нас, сокровенного, скрытого от глаз, что лишь подлинному художнику дано обнаружить и явить людям в слове ли, в звуках, красках или мраморе. Это лишь — единственное, думается мне, и является настоящим искусством, которое останется во времени или выразит сокровенную сущность наших дней»²¹, — убеждён композитор.

Важнейшим условием сохранения нашей культуры Свиридов считает духовную самостоятельность. «Создаётся впечатление, — пишет он, — что существует мысль — уничтожить самую память о Русском и вывести новую породу Русского человека... раболепствующего перед Западом с его бездушной сытостью и свободой, понимаемой как произвольное отправление естественных потребностей. (...) Борьба с национальной Русской культурой ведётся жестокая...»²²

«Русское, и раньше воспринимавшееся как отсталое, косное, некультурное (при наличии гениальной церковной архитектуры, музыки, Пушкина, Достоевского, Мусоргского, Блока и т.д. и т.д.), третировавшееся и презиравшееся, за последние десятилетия подверглось невиданному разгрому и уничтожению, — пишет Г.В. Свиридов в 1981 году. — В Новой истории даже нет примера подобного варварства, жестокости и беспощадности»²³. «Дальнейшее разрушение ценностей приведёт лишь к тому, что и следа не останется от Русской нации, её богатейшей некогда внутренней жизни, богатейшего национального самосознания»²⁴.  

Хоровое искусство

Огромное значение Свиридов придаёт хоровому искусству. Он говорит: «Хоровое искусство называют часто духовным искусством, и это во многом поистине так!»²⁵ Ещё в конце 1970-х годов, заметив его повсеместный упадок, Свиридов пишет: «Профессиональных хоров очень мало, и влачат они самое жалкое существование. (...) Судя по всему, это искусство вымирающее, а иногда создаётся впечатление, что сознательно вытравливаемое из Русской жизни. (...) Мы являемся свидетелями угрожающего состояния целого пласта некогда великой Русской национальной культуры»²⁶.

«Хоровое искусство России было нашей национальной гордостью, его красотой и величием упивался весь народ, а особенно то, что называлось простой народ, т.е. трудящиеся массы. Русские хоры вызывали изумление великих музыкантов Европы, например Г. Берлиоза, Листа и др. (...) Но главное, конечно, в том, что эта культура носила поистине народный характер»²⁷. «Это великое, глубоко самобытное искусство, представляющее весомый вклад в мировую культуру. Его надо беречь, богатства его следует изучать и приумножать. (...) В этой многовековой культуре нашёл своё отражение благородный патриотический дух и высокий творческий гений нашего народа»²⁸.

«Великое, духовно самостоятельное, самобытнейшее музыкальное искусство России — всечеловечно. Пойте эти хоры в любой стране мира — всюду слушатели вам будут благодарны. (...) Наша музыкальная культура — это живое дерево. Для того чтобы его крона цвела, нельзя рубить его корни...»²⁹

Глубоко переживая упадок хорового искусства и размышляя о возможных планетарных катаклизмах, Свиридов пишет: «Останется ли музыка? Такой странный вопрос! Человека сейчас трудно без неё представить. Стало быть, оставшиеся в живых Homo sapiens'ы всё же будут причастными к музыкальной культуре, той или иной из существующих ныне на земле.

Какой музыкальный инструмент уцелеет? Скорее всего — человеческий Голос, он всегда при человеке и не нужно специально учиться, чтобы играть на нём. Ощутив душевную потребность в музыкальных звуках, человек должен запеть. А инстинкт, который потянет его к себе же подобному (также уцелевшему), родит разговорную речь и совместное пение. Вот куда я веду, очень неумело, бестолково и сбивчиво: к хору, к хоровому пению, к соединению душ в звуках, в совместной гармонии»³⁰. Вспоминаются слова из книги «Надземное»: «...пение является не  времяпрепровождением, но согласованием гармонии»³¹.

Г.В. Свиридов продолжает: «Утраченная миром гармония (дисгармония)... после катаклизма уйдёт, как уходит из организма болезнь, до того живущая в организме как самостоятельный, иной, чуждый организм, который борется с основным и пытается его победить, уничтожить. (...) И в слабом, изнурённом теле возникнет тихая гармония катарсиса, очищения мира. Это будет — звучание хора»³².

Сам композитор внёс огромный вклад в развитие хорового искусства, его музыка для хора широко известна и в нашей стране, и за рубежом. Последнее десятилетие жизни (1990-е годы) он очень много работал в этом направлении, создал хоровой цикл «Песнопения и молитвы», а также хоры на церковнославянские тексты. Немало его произведений для хора до сих пор не издано и не исполнено.  

Душа и музыка

Свиридов очень отрицательно относился к так называемой массовой музыкальной продукции — примитивной, зачастую грубой, ничего не дающей человеческой душе и даже вредящей.

Он утверждал: «...искусства, художества должны помогать воспитанию благородного человеческого характера, пробуждая в человеке чувство красоты, добра и правды»³³. «...Нравственный смысл, нравственное значение искусства — вот главное в нём. Эту нравственную сторону искусство обрело усилиями великих творцов, великих гениев, великих людей нашей эры. Вот против этой великой, нравственной идеи и ведётся борьба, надо сказать, далеко не безуспешная»³⁴, — сетует Свиридов.

Он пишет: «Размежевание (водораздел) художественных течений происходит совсем не по линии манеры, приёмов, "средств выразительности" и т.д... Основа всему — начала нравственные (Достоевский)»³⁵.

Композитор убеждён, что музыку надо писать «от сердца»: «Без него музыка — неполна, не трогает души»³⁶. Он приводит строку любимого им Александра Блока: «Мира восторг беспредельный — сердцу певучему дан»³⁷ и далее говорит: «Это — и есть драгоценная ноша художника, драгоценный божественный изначальный дар. Без него искусство мертво, это всего лишь пустая побрякушка. Она может быть примитивно-простой или замысловатой, это не играет никакой роли; и в том и в другом случае она не содержит в себе жизни, ибо великое искусство всегда живое искусство именно.

Теперь же часто производится и усиленно насаждается искусство от рождения мёртвое, игра ума при сухости сердца»³⁸.

Музыкантов, увлекающихся техничностью исполнения в ущерб художественности и, по выражению композитора, со сноровкой играющих «ноты, но не музыку», он называл «пустыми грохотунами». Он отмечал: «Выражение механического процесса работы не даёт никакого представления о творчестве. Смысл его нематериален»³⁹. «Важна таинственная значимость этих звуков, их внутреннее духовное наполнение. Часто оно бывает скрыто от "спецьялистов"»⁴⁰. «...Создание живой музыкальной плоти по-прежнему остаётся труднодостижимой задачей, которую умозрительно, культурой, воспитанием не разрешить. Именно здесь нужен талант, горячее сердце, вдохновение, "от Бога", "искра Божия". Теперь уже все это понимают, даже те, кто этого таланта лишён, пишут о том, что он нужен, нужна душа и т.д.»⁴¹.  

«Свиридовская простота»

В музыкальной среде существует понятие «Свиридовская простота». Высокое искусство «несуетливо, часто — просто»⁴², — говорит композитор. «Искусство должно быть (стать) простым, ибо оно должно быть обращено к Богу. Обращаясь к людям, можно надоедать им своими "сложностями", ища сочувствия, понимания, сострадания и проч. Беседовать же с Господом нельзя на "сложном" языке»⁴³. «В элементарном, простом, изначальном заключена потрясающая сила»⁴⁴, — пишет Г.В. Свиридов. Это очень созвучно словам из Учения Живой Этики: «Запомните, простота обладает притягательной силою»⁴⁵.

Свиридов уверен: «Простота — изначальное свойство русского искусства, коренящаяся в духовном строе нации, в её идеалах»⁴⁶, и подобную простоту нельзя сконструировать и ей нельзя научить. Он приводит известное выражение «Божественная простота» и спрашивает: «Отчего же не говорят "Божественная сложность"? А вот отчего: Искусство, т.е. содеянное человеком, в особенности "сложное", несёт на себе печать его разума, "измышленности", и чем ни сложнее, тем "измышленнее". (...) Простота же ценна тогда, когда она появляется как следствие неожиданного озарения, откровения, наития, вдохновения, не разумного, а духовного, Божественного начала. Только такая вдохновенная простота, внезапное проникновение в истину, в "тайну" мира, вот что ценно. (...) При созерцании такого искусства человек испытывает чувство облегчения, успокоения души, восторга, исходящего от сознания прикосновения к Высшему началу»⁴⁷.

В Учении Живой Этики понятие простоты названо великим. Там сказано: «Гармония в простоте. Сложные нагромождения не дают гармонии...»⁴⁸   «Чем духовнее, тем проще. Отсутствие простоты — явный признак отсутствия духовности»⁴⁹.  

Музыка Нового века

Размышляя о будущем искусства, Г.В. Свиридов снова касается простоты: «Думаю, что искусство, если ему суждено уцелеть, по всей вероятности вернётся к извечно сопутствовавшим человечеству простым истинам, но будет выражать их по-новому, свое­образно и увлекательно. Во всяком случае, я хочу в это верить»⁵⁰.

О том, какой будет музыка Hoвого века, Георгий Васильевич говорит: «Мне кажется, что музыка будущего, наша музыка (во всяком случае, мне бы этого страстно хотелось и есть некоторые основания так полагать!) станет искусством духовного содержания, она возвратится на новом витке к своей изначальной (почти утраченной ныне) функции — быть выразителем внутреннего мира человека в его поиске и стремлении к идеалу, к естественной речи. Такая музыка может стать спутником человека в его высоких духовных порывах. Она может стать искусством "соборным", объединяющим людей вокруг высокого. Думаю, что музыка станет в известной мере идеальным искусством. И если это произойдёт, то скорее всего у Нас, благодаря особому опыту, который приобрела Россия за нынешнее [ХХ] столетие»⁵¹.  

---

¹ Свиридов Г.В. Музыка как судьба. М., 2022. С. 513.

² Надземное. 642.

³ Свиридов Г.В. Музыка как судьба. С. 118.

⁴ Там же. С. 490.

⁵ Надземное. 565.

⁶ Свиридов Г.В. Музыка как судьба. С. 350.

⁷ Там же. С. 362 – 363.

⁸ Там же. С. 367 – 368.

⁹ Там же. С. 422.

¹⁰ Там же. С. 432.

¹¹ Там же. С. 647.

¹² Там же. С. 76.

¹³ Там же. С. 258 – 259.

¹⁴ Там же. С. 547.

¹⁵ Свиридов Г.В. Музыка как судьба. С. 441.

¹⁶ Там же. С. 80.

¹⁷ Там же. С. 589.

¹⁸ Там же. С. 90.

¹⁹ Там же. С. 52.

²⁰ Там же.

²¹ Там же. С. 414 – 415.

²² Там же. С. 256.

²³ Там же. С. 405.

²⁴ Там же. С. 188.

²⁵ Там же. С. 318.

²⁶ Там же. С. 255 – 256.

²⁷ Там же. С. 314 – 315.

²⁸ Там же. С. 322.

²⁹ Там же. С. 364.

³⁰ Там же. С. 405 – 406.

³¹ Надземное. 305.

³² Свиридов Г.В. Музыка как судьба. С. 405 – 406.

³³ Там же. С. 533.

³⁴ Там же. С. 396.

³⁵ Там же. С. 187 – 188.

³⁶ Там же. С. 597.

³⁷ Из поэмы А. Блока «Роза и крест».

³⁸ Свиридов Г.В. Музыка как судьба. С. 427.

³⁹ Там же. С.165.

⁴⁰ Там же. С. 351.

⁴¹ Там же. С. 170 – 171.

⁴² Там же. С. 351.

⁴³ Там же. С. 75.

⁴⁴ Там же. С. 164.

⁴⁵ Листы Сада Мории. Озарение. 3 – II – 1.

⁴⁶ Свиридов Г.В. Музыка как судьба. С. 334.

⁴⁷ Там же. С. 260.

⁴⁸ Надземное. 943.

⁴⁹ Грани Агни Йоги. 1965. 340 (Новосибирск, 2021).

⁵⁰ Свиридов Г.В. Музыка как судьба. С. 550 – 551.

⁵¹ Там же.

Рассказать о статье друзьям:

Работа СибРО ведётся на благотворительные пожертвования. Пожалуйста, поддержите нас любым вкладом: