Журнал:

Я знаю Достоевского как пророка, как апостола, как мученика, как поэта, как философа. Многогранность его гения поражает... Своим всечеловеческим сочувствием и любовью он свой для всех.

Преподобный Иустин, Архимандрит Сербской Православной Церкви

 

В ноябре 2026 года будет отмечаться 205-я годовщина со дня рождения Фёдора Михайловича Достоевского (1821–1881). В предисловии к сборнику «Ф.М. Достоевский. Золотые цитаты», вышедшему в издательстве Сретенского монастыря, сказано: «Фёдор Михайлович Достоевский — личность уникальная в истории России, великий русский мыслитель, романист, публицист, философ, один из самых читаемых, известных и влиятельных писателей-психологов в мире. ...Под его пером родились потрясающие по своей точности пророчества о будущем страны, в его произведениях причудливо переплетаются русские характеры, судьбы России, её горести и надежды, святость русского народа и его потерянность, его одиночество и страдания. И во всём этом Достоевский отчётливо разглядел Бога, Бога во всём: в каждой мелочи, в каждом событии и в каждой черте»¹.

В наше время — время рубежное, переломное — особенно сильно и значимо звучат слова Достоевского о России и предназначенном ей Пути. Эти мысли, рождённые его страдающей и глубоко верующей душой, проникают в наши сердца, заставляя их биться сильнее и откликаться на зов большого сердца. Потому что всё, что говорит писатель, близко и дорого нам, живущим сегодня.

Обратимся к дневникам и статьям Ф.М. Достоевского и поразимся тому, насколько они современны и своевременны, словно написаны не полтора столетия назад, а в наши дни.

Писателя никогда не оставляли раздумья о судьбе России, о её месте в мировой истории, о русском народе и его миссии. В начале 1860-х годов он писал: «Мы предугадываем, и предугадываем с благоговением, что характер нашей будущей деятельности должен быть в высшей степени общечеловеческий, что русская идея, может быть, будет синтезом всех тех идей, которые развивает Европа... и, может быть, всё враждебное найдёт своё примирение и дальнейшее развитие в русской народности»².

И ещё: «Все, последовавшие за Петром [Великим], узнали Европу, примкнули к европейской жизни и не сделались европейцами. Когда-то мы сами укоряли себя за неспособность к европеизму. Теперь мы думаем иначе. Мы знаем теперь, что мы и не можем быть европейцами, что мы не в состоянии [заключить] себя в одну из западных форм жизни, нам чуждых и противоположных, — точно так, как мы не могли бы носить чужое платье, сшитое не по нашей мерке.

Мы убедились наконец, что мы тоже отдельная национальность, в высшей степени самобытная, и что наша задача — создать себе новую форму, нашу собственную, родную, взятую из почвы нашей, взятую из народного духа и народных начал»³.

С осени 1875 года в России развернулось массовое движение в поддержку славян на Балканах, жестоко притесняемых турками. Стали раздаваться голоса, ратовавшие за то, чтобы Россия поднялась на защиту братьев-славян. Вот что писал в те годы Достоевский: «Такой высокий организм, как Россия, должен сиять и огромным духовным значением. Выгода России не в захвате славянских провинций, а в искренней и горячей заботе о них и покровительстве им, в братском единстве с ними... Одной материальной выгодой, одним "хлебом" — такой высокий организм, как Россия, не может удовлетвориться. И это не Идеал и не фразы: ответ на то — весь русский народ и всё движение его в этом году. Движение почти беспримерное в других народах по своему самоотвержению и бескорыстию, по благоговейной религиозной жажде пострадать за правое дело»⁴.

«Скажут иные: не может же Россия идти навстречу явной своей невыгоде? Но, однако, в чём выгода России? Выгода России именно, коли надо, пойти даже и на явную невыгоду, на явную жертву, лишь бы не нарушить справедливости. Не может Россия изменить великой идее, завещанной ей рядом веков и которой следовала она до сих пор неуклонно. Эта идея есть всеединение славян; но это — не захват и не насилие, а ради всеслужения человечеству. Да и когда, часто ли Россия действовала в политике из прямой своей выгоды? Не служила ли она, напротив, всего чаще чужим интересам с бескорыстием, которое могло бы удивить Европу, если б та могла глядеть ясно, а не глядела бы, напротив, на нас всегда недоверчиво, подозрительно и ненавистно»⁵.

В апреле 1877 года Александр II объявил Турции войну, цель которой — освобождение братских славянских народов от османского ига. Однако в российском обществе далеко не все приветствовали эту войну. Развернулась острая дискуссия, на которую наложился традиционный спор между западниками и славянофилами, во главе которых выступил Достоевский.

«Если нации не будут жить высшими, бескорыстными идеями и высшими целями служения человечеству, а только будут служить одним своим "интересам", — писал Достоевский, — то погибнут эти нации несомненно, обессилеют и умрут. А выше целей нет, как те, которые поставит перед собой Россия, служа славянам бескорыстно и не требуя от них благодарности, служа их нравственному воссоединению, в великое целое... Выше таких целей не бывает никаких на свете. Стало быть, и выгоднее ничего не может быть для России, как иметь перед собой эти цели и всё более уяснять их себе самой и всё более возвышаться духом в этой вечной, неустанной и доблестной работе своей для человечества»⁶.

«...Весною поднялась наша великая война для великого подвига, который, рано ли, поздно ли, ­несмотря на все временные неудачи, а будет-таки доведён до конца... Подвиг этот столь велик, цель войны столь невероятна для Европы, что Европа, конечно, должна быть возмущена против нашего коварства...

И всё от объявленных намерений и целей наших! "Великий восточный орёл взлетел над миром, сверкая двумя крылами на вершинах христианства"; не покорять, не приобретать, не расширять границы он хочет, а освободить, восстановить угнетённых и забитых, дать им новую жизнь... В сущности цель ведь эта, эта самая, и вот этому-то и не хочет поверить Европа! И поверьте, что не столько пугает её предполагаемое усиление России, как именно то, что Россия способна предпринимать такие задачи и цели. (...) Предпринимать что-нибудь не для прямой выгоды кажется Европе столь непривычным, столь вышедшим из международных обычаев, что поступок России принимается Европой не только как за варварство "отставшей, зверской и непросвещённой" нации... но даже и за безнравственный факт, опасный Европе и угрожающий будто бы её великой цивилизации»⁷.

Русско-турецкая война 1877–1878 годов положила конец 500-летнему османскому владычеству на Балканах. Важнейшим историческим итогом победы России стало освобождение Болгарии и восстановление её государственности. Была также закреплена независимость Сербии, Румынии и Черногории. Ещё раз подчеркнём — в этой войне Россия, чьи потери составили более ста тысяч человек, выступила в роли освободительницы других народов — факт редчайший в истории мировых войн, но не в истории нашей страны.

Осмысливая деяния России и то, как они воспринимаются во всём мире, Достоевский писал: «В том-то и главная наша сила, что они совсем не понимают России, ничего не понимают в России! Они не знают, что мы непобедимы ничем в мире, что мы можем, пожалуй, проигрывать битвы, но всё-таки останемся непобедимыми именно единением нашего духа народного...»⁸

«Не понимают эти хорошие люди, что у нас, в нашей необозримой и своеобразной и в высшей степени не похожей на Европу стране, основы европейской тактики — деньги и учёные организации шестисоттысячных войсковых нашествий могут споткнуться о землю нашу и наткнуться у нас на новую и неведомую им силу, основы которой лежат в природе бесконечной земли русской и в природе всеединящегося духа русского»⁹.

«Не понимают они и не знают, что если мы захотим, то нас не победят ни [банкиры] всей Европы, ни миллионы их золота, ни миллионы их армий, [ибо] нас нельзя заставить сделать то, чего мы не пожелаем, и что нет такой силы на всей земле»¹⁰.

Далее писатель добавляет с горечью: «Беда только в том, что над словами этими засмеются не только в Европе, но и у нас, и не только мудрецы и разумные, а даже и настоящие русские люди интеллигентных слоёв наших — до того мы ещё не понимаем самих себя и всю исконную силу нашу, до сих пор ещё, слава Богу, не надломившуюся... Когда у нас все наши русские люди узнают о том, что мы так сильны, — тогда мы и добьёмся того, что воевать уже не будем, тогда в нас уверует и впервые откроет нас, как когда-то Америку, Европа. Но для того надобно, чтобы мы прежде ихнего открыли сами себя...»¹¹ Не звучат ли эти слова укором и нашему времени?!

 

Всю свою жизнь писатель размышлял о русском народе, пытаясь понять его исконные черты, его характер, духовные искания. «Обстоятельствами всей почти русской истории народ наш до того был... развращаем, соблазняем и постоянно мучим, что ещё удивительно, как он дожил, сохранив человеческий образ, а не то что сохранив красоту его. Но он сохранил и красоту своего образа. Кто истинный друг человечества, у кого хоть раз билось сердце по страданиям народа, тот поймёт и извинит всю наносную грязь, в которую погружён народ наш, и сумеет отыскать в этой грязи бриллианты. (...) Судите наш народ не по тому, чем он есть, а по тому, чем желал бы стать. А идеалы его сильны и святы, и они-то и спасли его в века мучений; они срослись с душой его искони и наградили её навеки простодушием и честностью, искренностию и широким всеоткрытым умом, и всё это в самом привлекательном гармоническом соединении. А если притом и так много грязи, то русский человек и тоскует от неё всего более сам, и верит, что всё это — лишь наносное и временное, наваждение диавольское, что кончится тьма и что непременно воссияет когда-нибудь вечный свет»¹².

«Такой народ — любитель жертв и ищущий правды и знающий, где она, народ кроткий, но сильный, честный и чистый сердцем, как один из высоких идеалов его — богатырь Илья-Муромец, чтимый им за святого. Сердце хранителя нашего народа должно радоваться на такой народ, — и оно радуется, и народ про то знает!»¹³

Несомненно, Н.К. Рерих не мог пройти мимо такого явления русской духовной культуры, как Ф.М. Достоевский с его неутомимыми поисками правды, верой в свой народ и его богоизбранность. «Русская мысль, которую, по словам Достоевского, так мучительно вынашивает русский народ, это мысль о Новом Мире, царстве вселенской правды»¹⁴ — так в одной ёмкой фразе выразил Рерих мысль Достоевского об исканиях русского народа, о его идеалах. Эта строка — из статьи Рериха «Во славу», и далее в той же статье Николай Константинович цитирует поэтические строки Гумилёва:  

Словно молоты громовые

Или воды гневных морей,

Золотое сердце России

Мерно бьётся в груди моей. 

«Золотое сердце русское, — пишет Рерих, — бьющееся в миллионах, населяющих Русь, никогда не помышляло о чём-то узконациональном, шовинистическом, захватническом. Нет, оно всегда томилось неосознанными устремлениями всемирности и мечтою о храме всеобъемлющем, о граде Китеже, Новом Иерусалиме»¹⁵.

В трудах Рерихов мы найдём немало высказываний Ф.М. Достоевского и отрывков из его трудов. Так, в декабре 1941 года, в труднейшее для нашей страны время, когда враг подступал к Москве, Н.К. Рерих пишет статью «Могуча Русь!», в которой приводит большой фрагмент из дневников Достоевского о великой мощи нашей страны:

«Достоевский не однажды говорил о русской непобедимости. И ещё сказал он: "Могуча Русь! И не то ещё выносила. Да и не таково назначение и цель её, чтоб зря повернулась она с вековой своей дороги, да и размеры её не те. Кто верит в Русь, тот знает, что вынесет она всё решительно... и останется в сути своей таковою же прежнею, святой нашей Русью, как и была до сих пор... Её назначение столь высоко и её внутреннее предчувствие этого назначения столь ясно... что тот, кто верует в это назначение, должен стоять выше всех сомнений и опасений...".

И ещё напоминал он: "Объединение славян под началом России означает и заключает в себе духовный союз всех верующих в то, что великая наша Россия во главе объединённых славян скажет всему миру, всему европейскому человечеству и цивилизации его своё новое, здоровое и ещё не слыханное миром слово. Слово это будет сказано во благо и воистину уже в соединение всего человечества новым, братским всемирным союзом, начало которого лежит в гении славян, а преимущественно в духе великого народа русского, столь долго страдавшего, столь много веков обречённого на молчание, но всегда заключавшего в себе великие силы для будущего разъяснения и разрешения многих горьких и самых роковых недоразумений западноевропейской цивилизации. Вот к этому-то отделу убеждённых и верующих принадлежу и я"»¹⁶.

 В ХХ веке мысли Достоевского нашли живой отклик и творческое развитие в трудах многих деятелей русской и мировой культуры. И сегодня, в XXI веке, на новом витке борьбы за Свет, всё сказанное Фёдором Михайловичем о России, его вера в мощь русского народа, в силу его духа — всё это необычайно вдохновляет нас и звучит как завет и наказ — как самое святое оберегать свою Родину и её духовные основы.

 Обращение к мыслям великого русского писателя, философа и духовидца завершим словами Елены Ивановна Рерих из её писем к соотечественникам:

«Вот и Вы поминаете Достоевского. Да, он был большим провидцем, много глубоких мыслей высказано им. Пророчества его изумительны и частью уже оправдались, конечно, и всё остальное исполнится...»¹⁷

«Не могу выразить, как радуюсь, когда Вы чувствуете талантливость и сердечную думу трогательной души русского народа. Именно эта сердечная дума и талантливость хранит нашу Родину... Россия охранена Светлыми Силами именно за сердечность Ивана Стотысячного, за бескорыстие и любовь его к Родине. Самоотверженный подвиг глубоко внедрён в сознание русского народа. Недавно Н[иколай] К[онстантинович] принёс мне прочесть знаменитую речь Тараса Бульбы к казакам, землякам. Сердце моё загорелось, читая эти проникновенные строки нашего замечательного писателя. Как он восчувствовал народную великую русскую душу. Он и Достоевский — истинные провидцы!»¹⁸ 

---

¹ Ф.М. Достоевский: Золотые цитаты. Сборник / Сост. Д.А Кузнецов; М.А. Курчина. М., 2017. С. 3.

² Достоевский Ф.М. Объявление о подписке на журнал «Время» на 1861 г. // Собр. соч. в 15 т. Т. 11: Публицистика 1860-х гг. Л., 1993. С. 7.

³ Там же.

⁴ Достоевский Ф.М. Новый фазис Восточного вопроса // Собр. соч. Т. 13: Дневник писателя. 1876. СПб., 1994. С. 324.

⁵ Достоевский Ф.М. Восточный вопрос // Там же. С. 205. 

⁶ Достоевский Ф.М. Одно совсем особое словцо о славянах, которое мне давно хотелось сказать // Собр. соч. Т. 14: Дневник писателя. 1877, 1880, август 1881. СПб., 1995. С. 358.

⁷ Достоевский Ф.М. Признания славянофила // Там же. С. 230–231.

⁸ Достоевский Ф.М. Война. Мы всех сильнее // Там же. С. 112.

⁹ Там же.

¹⁰ Там же.

¹¹ Там же. С. 112–113.

¹² Достоевский Ф.М. О любви к народу. Необходимый контакт с н?????? // ????. ???. ?. 13. ?. 4ародом // Собр. соч. Т. 13. С. 48–49.

¹³ Достоевский Ф.М. Новый фазис Восточного вопроса // Там же. С. 325.

¹⁴ Рерих Н.К. Во славу // Листы дневника. Т. 3. М., 2002. С. 184.

¹⁵ Там же. С. 185.

¹⁶ Рерих Н.К. Могуча Русь! // Там же. Т. 2. М., 2000. С. 458–459.

¹⁷ Рерих Е.И. Письма. Т. 7. М., 2007. С. 413 (30.05.1947).

¹⁸ Там же. С. 424 (14.06.1947).

Рассказать о статье друзьям:

Работа СибРО ведётся на благотворительные пожертвования. Пожалуйста, поддержите нас любым вкладом: