Издательский центр РОССАЗИЯ                контакты          написать нам           (383) 223-27-55


Мысли на каждый день

После невежества мы достигаем цивилизации, затем мы получаем образование, затем следует интеллигентность, затем утончение и после этого синтез открывает врата высокой культуры.

Рерих Н.К. «Знамя Мира. Конференция в Бельгии»
"Мочь помочь - счастье"
Журнал ВОСХОД



Неслучайно-случайная
статья для Вас:

Актуально


Подписаться

Музей:         
                   
                   
Книги:         

 
 
 

АПОЛЛОНИЙ ТИАНСКИЙ*

Автор: Спирина Наталия Дмитриевна



Теги статьи: 

Неизвестный художник. АПОЛЛОНИЙ ТИАНСКИЙ. XIX в.

Из радиопередачи (цикл «Светочи Мира»)

В своих речах, ясных и сильных, состоящих из коротких предложений, которые его биограф Филострат называл алмазными, Аполлоний говорил о религии и нравственности, о мудрецах и философии, о бессмертии души, о колдовстве и жертвоприношениях, о роскоши и богатстве, о добрых мужах и о врагах, обо всём, что имело отношение к человеку, его жизни, потребностям и стремлениям, к взаимоотношениям между людьми. Он умел говорить по сознанию каждого, с кем ему приходилось беседовать, будь то правитель или простой человек, учёный или жрец. Он учитывал и потребности времени, и условия данного места. Он умел читать мысли собеседника поверх знания языка, на котором тот говорил. Аполлоний возвеличивал всё то лучшее, что было у его собеседника, а о его недостатках говорил тактично и тем не вызывал обиды и сопротивления. Именно об этом говорится в Живой Этике: «Постоянно имейте в виду лучшее, что имеет ваш собеседник. Если даже это будет самый обыкновенный предмет, то всё же надо найти его наивысшее значение. (...) Негоден и даже преступен наставник, говорящий не по сознанию слушателя»1. Бывало, что он учил на простых житейских примерах необходимым человеческим качествам — например, заботе о ближних. Во время одной проповеди он указал на воробья, который, увидев просыпанное где-то зерно, прилетел к сидевшей на дереве стае и стал громким щебетом созывать её клевать корм и полетел туда, указывая путь. «Вот видите, как птицы заботятся друг о друге и как им приятно делиться между собой, а мы этого не хотим», — сказал он. И на своём личном примере учил он, являя те высокие качества, которые людям нужно было утверждать и развивать. Вся его жизнь была живым воплощением того идеала, к которому до'лжно было стремиться в процессе духовного роста.

«Непоколебим тот, кто предался самому Высшему»2, — говорит Живая Этика. Преданный Богу, Аполлоний видел частицы его в окружающих. «Есть Творец всякого первоначала и всего сущего, а побудительная причина такого творения — в Добре Творца. А я... утверждаю ещё, что поелику доброта сродни Богу, то и в добрых людях заключена некая часть Божества», — говорил Аполлоний, поминая индийских мудрецов.

Аполлоний отвергал внешнюю, формальную молитву, так как Боги — Существа справедливые и премудрые, и не надо сомневаться в этом. И Христос говорил: «Знает Отец ваш, в чём вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него». Аполлоний преклонялся перед волею высших, бессмертных и нравственно совершенных Существ. И в Евангелии дана молитва к Отцу Небесному, где говорится: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе», — то есть во благо всего сущего.

Аполлоний восставал против колдовства, говоря: «Колдовское ремесло я именую лжеумствованием, ибо колдуны утверждают мнимое, отрицают сущее и живы лишь заблуждениями обманутых простаков, ибо чародейная премудрость тверда глупостью тех, кто верит и платит чародеям».

Живая Этика расширяет это понятие, включая в него магические примеры, и решительно предупреждает против колдовства, указывая на огромный вред, причиняемый им. Там говорится: «...Величайшим позором будет, что человечество до сих пор занимается колдовством. Именно самым чёрным колдовством, направленным на зло. (...) Самые невозможные ритуалы возобновлены, чтобы вредить людям. (...) Невозможно допустить такое разложение планеты! (...) Колдовство недопустимо, как противоестественное нагнетение пространства»3.

Аполлоний Тианский проповедовал бессмертие души. Находясь в тюрьме, он говорил узникам, сидевшим с ним, «о душе, которая заключена в тело, как в тюрьму, и о всей земной жизни, которую можно считать продолжительным и тяжким изгнанием». В одном из своих писем Аполлоний говорит: «Никакой смерти нет, кроме как по видимости, и равно нет никакого рождения, кроме как по видимости, а причина в том, что поворот из бытия в природу почитается рождением, а из природы в бытие — соответственно смертью, однако же взаправду никто никогда не родится и не гибнет, но лишь становится прежде явным и после незримым — одно состояние происходит от сгущения вещества, второе от истончения бытия, а сущность всегда одна и та же, различаясь единственно движением и покоем». Вспоминаются аналогичные слова из Бхагавад-Гиты, сказанные великим учителем Древней Индии Кришной: «Поистине не было времени, когда бы Я, или ты, или эти владыки земли не были; воистину не перестанем мы быть и в будущем. Как живущий в теле переживает детство, юность и старость, так же переходит он в другое тело. (...) Человек не может ни убить, ни быть убитым. Он не рождается и не умирает; раз получив бытие, он не перестаёт существовать».

И даже после кончины своей поведал Аполлоний о бессмертии души через юношу, который сомневался в этом и долго обращался к Аполлонию с мольбой ниспослать ему слово о душе. И вот однажды, когда он заснул, ему явился Аполлоний и, в ответ на его запросы, пропел стихи:

Смерти не знает душа и,
промыслу только подвластна,
Словно стреноженный конь,
на волю из тленного тела
Резво рвётся она,
отрясая постылые путы,
Дабы в родимый эфир воротиться
от мук многотрудных.

Это откровение о таинстве души дано для того, «чтобы шли мы по суждённому судьбою пути в радостном сознании собственной нашей природы», — добавляет Филострат.

Высокое качество доброты и добродетели Аполлоний считал проявлением божественного в человеке. Когда император спросил Аполлония, по какой причине люди именуют его Богом, тот ответил: «А по такой, что всякий человек, почитаемый добрым, отличается знанием божества». Также и о добродетели, которая подразумевает и сотворение добра, Аполлоний говорил, что «добродетели людские несомненно от Богов, и, стало быть, всякий, кто причастен к добродетели, богоподобен и свят».

Живая Этика указывает отличать доброту мнимую от подлинной. «Гигиена сердца предполагает добрые дела, но в широком смысле. Так, не входят в добрые дела поощрения предательства и злоумышления, поощрения лжепророков, обманщиков, трусов и всех служителей тьмы. Добрые дела имеют в виду благо человечества»4.

И о мудрости Аполлоний говорит, что «Боги в первую очередь пекутся о тех, кто доблестно взыскует мудрости. ...Мудрец ничего не делает сам по себе и ради себя, так что даже мыслям его непременно найдётся свидетель, хотя бы этот свидетель был он сам. ...Мудрецу, познавшему самого себя и взявшему в наперсники собственный разум, невозможно ни разделять страхи большинства, ни допускать себя до подлостей, бесстыдно совершаемых прочими людьми, кои, поработясь тирану, готовы предать лучших друзей, — пустяков боятся, а настоящего страха не ведают! Мудрость такого не дозволяет...» И приводит слова Еврипида:

Едва поймёшь содеянное зло,
Губительным недугом станет совесть.

«Мудрецу весь мир — Эллада, и ни в мысли, ни в слове нет для мудреца пустыни или диких краёв, ибо мудрец живёт пред взором Добродетели, и хоть мало видит людей, но его-то видят тысячи и тысячи, — говорит Аполлоний. — И от философии богодухновенной — радость не на краткий миг, но на веки вечные».

Аполлоний отличался высоким качеством терпимости. В частности, она проявилась, когда его первый духовный наставник, преподававший ему учение Пифагора, к которому Аполлоний стремился, сам его не придерживался и жил как эпикуреец, то есть прямо противоположно заповедям Пифагора. Аполлоний не осудил его и был ему благодарен за передачу тех высоких идей, которые руководили им потом всю жизнь. Этот пример учит тех, кто впадает в ошибку, отождествляя Учение с его носителями, в то время как важно проникнуться сутью даваемого и суметь не отвратиться от него, от кого бы оно ни было получено. Известен и другой случай проявления терпимости Аполлония, когда его ученики отказались следовать за ним в Индию, не желая расстаться со спокойной и удобной домашней жизнью. Аполлоний не стал их упрекать и мягко сказал им: «В вас силы недостаёт, чтобы принять участие в путешествии, потому живите счастливо и философствуйте».

Об устроении общественной жизни Аполлоний говорит: «Лучше всего каждому делать то, что он знает и умеет. И если в городе один прославится, возглавляя народ, а другой стяжает почёт своею мудростью, а ещё кто-то — на общее дело употреблённым богатством, а ещё кто-то — милосердием, а ещё кто-то — строгостью и неумолимостью к преступникам, а ещё кто-то — незапятнанными руками, — вот такой город будет во благе покоен, а вернее сказать — во благе стоек!»

И о добрых мужах говорит он, «которые увенчивают даже самый прекрасный город, так как его строения пребывают на одном месте и в других местах не видны, а добрых мужей видно всюду, всюду слышен их голос, и столько возвеличено ими отечество, сколько земли сами они в силах обойти».

15 марта 1992 г.


1 Мир Огненный. II. 313.
2 Там же. 314.
3 Мир Огненный. I. 620.
4 Сердце. 467.

Купить в интернет-магазине:

Рассказать о статье друзьям:
ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru
Работа СибРО ведётся на благотворительные пожертвования. Пожалуйста, поддержите нас любым вкладом:

Назад в раздел : 1992