Я не буду говорить о замечательной жизни Николая Константиновича и Елены Ивановны [Рерих], потому что, может быть, многое вам уже известно, и это очень большой, широкий план. Но я хочу вам всем сказать, что то, что двигало Николаем Константиновичем, Еленой Ивановной, — это было их глубокое устремление в глубину человечества, в глубину человеческого плана. С самых ранних лет Елена Ивановна чутко относилась к философии, и затем в последующие годы она её глубоко изучала — философию всех стран, всех народов. Это ей помогло создать целую большую, я бы сказал, библиотеку книг — книг Учения. Николай Константинович, тоже всегда во всём разделявший с Еленой Ивановной её мысли, её направления, конечно, только усиливал это стремление. И это был тот единый великий поток устремлений, которые восполняли друг друга.
Николай Константинович всегда считал, что, чем бы мы ни занимались, какие бы у нас ни были интересы, мысли, самым главным всегда было и останется изучение и понимание человека как такового. Именно эти глубинные анализы — это то, что волновало Николая Константиновича и Елену Ивановну. В жизни им удалось или, может быть, посчастливилось встретиться с людьми — людьми выдающимися, исключительными, которые уже прошли часть этого великого пути и могли сами собой дать свидетельство того, чем может стать человек, если он действительно переродит свою жизнь и пойдёт этими путями. Так что у них был этот живой контакт — живой контакт с более совершенной жизнью, более совершенными людьми, которые всегда были на нашей Земле. Найти их может только тот, кого они сами хотят найти. Вы всё равно их не найдёте, если будете просто так искать.
Есть именно об этом интересная книга, которая была сперва издана в Германии. Это было в прошлом столетии. Был там один учёный, философ. Он был пастором, который изучал древние учения и в том числе масонство. У него был внук, который тоже этим интересовался и который с ним часто беседовал. Спрашивая своего деда обо всём этом, он хотел узнать и установить, как можно войти в контакт с этими более развитыми людьми. Раз он пришёл к своему деду и сказал ему: «Я намерен путешествовать по всему миру и искать, где можно будет встретить этих людей, кто они». Дед ему ответил: «Да, конечно, это прекрасно, иди и ищи!» И вот вся книга именно об этом — описание путешествий и исканий этого молодого человека. Он провёл много лет в скитаниях, было много трудностей, затруднений. И потом он вернулся опять к себе домой. К этому времени дед его умер. И как-то раз вечером, когда он сидел в библиотеке своего деда, взгляд его упал на одну полку, и он увидел там конверт с надписью, который привлёк его внимание. Он подошёл к полке, взял этот конверт и нашёл, что конверт был адресован одному пастору, который жил где-то поблизости. Он к нему пошёл, отнёс ему это письмо и спросил его, что бы он мог именно сказать ему о его деде. Пастор ему сказал: «Вы всё время искали истоки тех людей, которые действительно знали, которые встречались и сами были носителями этого знания. Вам я скажу: ваш дед был одним из таких». То есть, другими словами, живя с ним, [внук] не предполагал именно того, к чему он стремился всю жизнь. Так оно и есть и так и должно быть. В конце концов, нет ничего более сокровенного, чем те древние учения и знания, которые охраняются от посягательства человечества. Во всех старых книгах, книгах алхимиков и других герметических учёных вы всегда найдёте предупреждение о том, чтобы ничто из таких знаний не было бы случайно выдано человечеству, и если случайно это дойдёт до них, они должны это хранить до времени. Значит, эта живая тропа, я бы сказал эта Лестница Иакова, по которой на землю сходят ангельские хоры, — это всё живёт и существует. Только нужно это найти. Найдёте вы это сами, помимо себя, если вы сами подниметесь на эту ступень. Вам тогда искать это не нужно, потому что она сама откроется.
Один мой хороший знакомый в Индии — он был библиотекарем в библиотеке в Траванкоре, на юге Индии, — интересовался всеми этими вопросами. И вот он мне как-то говорил: «Знаете, как-то я сидел здесь, в библиотеке, и ко мне пришёл один господин средних лет, который спросил об одной книге, каком-то редком манускрипте — манускрипт этот был в библиотеке. Я ему этот манускрипт достал, принёс, и затем начался разговор. И в этом разговоре, по мере того как мы беседовали, мне стало ясно, что этот человек — совершенно изумительных познаний, что все эти манускрипты и книги, которые хранились в библиотеке, были ему известны. Мне показалось это странным, потому что на вид он был человек средних лет. И как он мог обрести все эти сведения? Я его спросил: "Смотря на вас, вы уж не так долго жили. Каким образом вы знаете все эти наши манускрипты и книги?" Он улыбнулся и сказал: "Задолго до приезда к этим берегам Васко да Гама я уже здесь жил и всё это изучал"».
Тогда этот библиотекарь просил его прийти к нему ещё, чтобы они могли побеседовать, поговорить. Он согласился и сказал: «Хорошо, но с одним условием: вы мне обещаете сейчас, что никому никогда не скажете, что вы со мной встретились». Он, конечно, ему пообещал. Вернувшись домой, он был в таком экзальтированном состоянии, что через некоторое время жена его спросила: «Что такое случилось, что вызвало в тебе такое возбуждение?» Он сперва противился и наконец не выдержал и сказал ей: «Ко мне приходил удивительный человек». И на этом всё кончилось. Больше он его уже никогда не видел.
Так что мы должны тоже ждать и искать того Вестника, который жив и который постучится в нашу дверь. Картина Николая Константиновича «Вестник» именно тем прекрасна, что она описывает именно этот момент — момент Вестника. Поэтому, дорогие друзья, все мы будем стремиться к этому, будем строить этот мост, живой мост между нами и теми, которые, может быть, продвинулись дальше. Будем строить прекрасную жизнь. Я вам скажу, что лучший дар, который вы можете принести человечеству, — это улучшить себя, стать лучшими людьми, стараться построить более красивую, прекрасную и богатую жизнь, потому что этот дар вы принесёте другим, которые, может быть, смогут воспользоваться им, и вы осветите их жизнь.
Возвращаясь к Николаю Константиновичу, [скажу, что он] действительно был таким большим учителем. Он действительно знал и имел общение с теми Людьми, которые уже прошли много из этого пути жизни. Поэтому мы можем и должны изучать его работы, писания, его отношение к жизни, и, может быть, это будет для нас прекрасный пример — пример того, как человек может, действительно, поднимая себя, поднять других. Будем стремиться, и я уверен, что именно завет Николая Константиновича — стремиться к Прекрасному, строить Прекрасное, думать об этом — нас переродит и оживит. Это живая энергия — наша мысль. Именно наша мысль строит всё, и мы можем силой нашей мысли переродить себя и переродить других. Поэтому будем стремиться всегда направлять нашу мысль на благое, на Прекрасное.
Что есть Прекрасное? Это более совершенные комбинации каких-то условий, может быть каких-то особых комбинаций нашей жизни, но это вехи, которые поведут нас дальше. Поэтому будем стремиться во всём следовать этим прекрасным вехам. И я уверен, что многие из вас обретут то счастье, которое идёт по следам этих вех.
Как вы знаете, Николай Константинович, Елена Ивановна, мой брат Юрий Николаевич в своих путешествиях по Центральной Азии встречали многих очень интересных, замечательных людей, последователей разных школ, разных учений. И я скажу, что все те люди, которые собирались вокруг Юрия Николаевича или Николая Константиновича, были прекрасными людьми; они были действительно людьми, которых каждый из нас мог бы назвать стоящими на какой-то более высокой ступени. Поэтому главная наша задача в жизни — это облегчить [доступ] Тем Силам, Которые стараются к нам как-то пробиться, как-то олицетворить себя здесь, на нашей Земле. Будем стараться всеми силами это делать. И это самое лучшее, что мы можем принести человечеству.
* Из выступления в лектории Государственного музея искусства народов Востока 30 октября 1984 г. (Аудиозапись, архив СибРО).
