Издательский центр РОССАЗИЯ                контакты          написать нам           (383) 223-27-55


Мысли на каждый день

Преданностью можно достичь всех врат. Не забудем это ни на мгновение.

Иерархия, 177
"Мочь помочь - счастье"
Журнал ВОСХОД

Неслучайно-случайная
статья для Вас:

Актуально


Подписаться

Музей:         
                   
                   
Книги:         

 
 
 

РАВЕНСТВО ДУШИ И ГЛАГОЛА

Автор: Сереброва Ирина


* Фотослайдер листается щелчком мыши,
изображение появляется после загрузки всех кадров *

Фото 1

Н.Д. Спирина.

Фото 2

Н.Д. Спирина. 2000 г.


Теги статьи:  рериховская поэзия

В День рериховской поэзии и в День рождения основателя этого праздника — Наталии Дмитриевны Спириной — хочется поговорить о том, что такое поэзия, кто такие поэты и как рождаются стихи.

Наталия Дмитриевна Спирина, которая считала себя в первую очередь поэтом и лишь затем прозаиком и благодаря которой у многих из нас пробудился интерес к поэтическому творчеству, относилась к поэзии как к серьёзному и очень сложному искусству. «...И высокая поэзия, и высокая музыка, прекрасная, возвышенная, — все они ведут к истине, то есть к пониманию того самого ценного, что существует в мироздании, в Божьем Мире»1, — говорила она, но при этом утверждала: «Поэзия — это самое главное из всех искусств, потому что в поэзии и музыка, и живопись, и ритм, и рифма...»2

Английский философ и писатель Оскар Уайльд писал: «Материал, употребляемый музыкантом или живописцем, беден по сравнению со словом. У слова есть не только музыка, нежная, как музыка альта или лютни, не только краски, живые и роскошные, как те, что пленяют нас на полотнах венециан и испанцев; не только пластичные формы, не менее ясные и чёткие, чем те, что открываются нам в мраморе или бронзе, — у них есть и мысль, и страсть, и одухотворённость. Всё это есть у одних слов»3.

Несомненно, что создавать стихи, отвечающие этим требованиям, под силу великим мастерам слова — гениям поэзии. Так, литературный критик В.Г. Белинский, говоря о А.С. Пушкине, отмечал, что в его натуре — «чистый огонь поэзии», «его стих — это скульптура, живопись и музыка вместе».

Приведём несколько высказываний о поэзии.

«Поэзия есть лучшие слова в лучшем порядке». Автор этого широко известного определения — английский поэт и философ Сэмюэль Кольридж.

«Стих есть высшая форма речи», — утверждает поэт Серебряного века Николай Гумилёв.

«Поэзия есть высшая форма существования языка», — вторит ему Иосиф Бродский.

Если поэзия является высшей формой речи, то закономерно предположить, что поэты должны обладать высокими качествами и ума, и сердца. Глубокая убеждённость звучит в словах Марины Цветаевой: «Равенство дара души и глагола — вот поэт. Посему — ни не-пишущих поэтов, ни не-чувствующих поэтов. Чувствуешь, но не пишешь — не поэт (где ж слово?), пишешь, но не чувствуешь — не поэт (где ж душа?). Где суть? Где форма? Тождество. Неделимость сути и формы — вот поэт. Естественно, что не-пишущего, но чувствующего предпочту не-чувствующему, но пишущему. Первый, может быть, поэт — завтра. Или завтрашний святой. Или герой». И далее следует категоричное: «Второй стихотворец — вообще ничто. И имя ему — легион»4.

Ради чего же трудится настоящий, «чувствующий» творец слова? Многие поэты и писатели утверждают, что писать можно и должно только тогда, когда ты не можешь не писать. «Зачем я пишу? Я пишу потому, что не могу не писать. На вопрос о цели — ответ о причине, и другого быть не может»5, — говорит Марина Цветаева.

Наталия Дмитриевна Спирина в своих беседах о поэзии говорила:

«...Твори, не требуя награды;
Пусть трудовой прольётся пот
Для роста огненного сада.
Любовь к работе — стимул твой...

Делай ради самого дела. Если бы мы стали писать стихи с побуждением прославиться — "я поэт, обо мне будут писать в газете", — ничего бы у нас не получилось и никто бы наших стихов не цитировал и не читал. То есть тут должны быть побуждения — желание писать, любовь к творчеству. А если бы мы делали это из своекорыстных целей, из желания прослыть поэтом и т.д., ничего бы, конечно, из этого хорошего не получилось и стихи были бы написаны вхолостую, то есть они бы не воздействовали. Весь вопрос в том, во имя чего и во имя кого мы действуем или что-то творим»6.

В самой первой строке стихотворения А.С. Пушкина «Поэту» звучит призыв к отказу от тщеславия: «Поэт! Не дорожи любовию народной...»

Борис Пастернак так выразил эту мысль:

Быть знаменитым некрасиво.
Не это подымает ввысь.
Не надо заводить архива,
Над рукописями трястись.
Цель творчества — самоотдача,
А не шумиха, не успех.
Позорно, ничего не знача,
Быть притчей на устах у всех.
Но надо жить без самозванства,
Так жить, чтобы в конце концов
Привлечь к себе любовь пространства,
Услышать будущего зов...

Что может побудить к написанию стихов? Внутренний необъяснимый порыв или чья-либо просьба? Но, как известно, стихи, написанные по заказу, редко можно отнести к истинной, высокой поэзии, разве только в том случае, если поэт и сам был воодушевлён заданной темой.

Из смиренья не пишутся стихотворенья.
И нельзя их написать ни на чьё усмотренье.
Говорят, что их можно писать из презренья.
Нет! Диктует их только прозренье.

Последняя строка этого четверостишия, написанного Леонидом Мартыновым, заставляет задуматься об источнике вдохновения, о том, как рождаются стихи, откуда приходят, что или кто их «диктует». Ведь если считать, что это только результат работы ума, то рождённые таким образом строки не будут отвечать главному требованию, о котором говорила Марина Цветаева, — сочетанию души и глагола. Именно «созданием души» называет стих поэт XIX века Николай Огарёв.

Советский поэт Давид Самойлов, размышляя об истоках творчества, задаётся вопросами:

Кто двигал нашею рукой,
Когда ложились на бумаге
Полузабытые слова?
Кто отнимал у нас покой,
Когда от мыслей, как от браги,
Закруживалась голова?
Кто пробудил ручей в овраге,
Сначала слышимый едва,
И кто внушил ему отваги,
Чтобы бежать и стать рекой?..

Об этом же — «кто двигал нашею рукой» — говорит и Цветаева: «Робость художника перед вещью. Он забывает, что пишет не он. (...) Кто своими двумя руками когда-либо вообще что-нибудь мог? Дать уху слышать, руке бежать...»7 «Лже-поэт всегда делает сам»8. В одном из стихотворений она называет свою «пишущую, правую» руку «праведной», — «той, которою пишу то, что Богом задано».

В ХХ веке Расул Гамзатов признаётся: «А я мечтал о строках, писанных, как говорят, рукою Божьей».

Фёдор Тютчев в стихотворении «Поэзия» прямо указывает на её источник:

Среди громов, среди огней,
Среди клокочущих страстей,
В стихийном, пламенном раздоре,
Она с небес слетает к нам —
Небесная к земным сынам,
С лазурной ясностью во взоре —
И на бунтующее море
Льёт примирительный елей.

Марина Цветаева ассоциирует поэта, в частности себя, с чистым листом бумаги:

Я — страница Твоему перу.
Всё приму. Я — белая страница.
Я — хранитель Твоему добру:
Возращу и возвращу сторицей...

Кстати, Цветаева, по её признанию, «испытывала священный трепет при виде пустого листа». «Пустая тетрадь! Оду пустой тетради!.. Будет тетрадь — будут стихи. Мало того, каждая ещё пустая тетрадь — живой укор, больше: приказ»9. У поэта Сергея Михалкова есть стихотворение «Лист бумаги»:

Простой бумаги свежий лист!
Ты бел как мел. Не смят и чист.
Твоей поверхности пока
Ничья не тронула рука.
Чем станешь ты? Когда, какой
Исписан будешь ты рукой?
Кому и что ты принесёшь:
Любовь? Разлуку? Правду? Ложь?
Прощеньем ляжешь ты на стол?
Иль обратишься в протокол?
Или сомнёт тебя поэт,
Бесплодно встретивший рассвет?..

Итак, истинный поэт служит связующим звеном, посредником между двумя мирами — видимым и невидимым («Я — страница Твоему перу»), и творческие идеи приходят к нему из невидимого мира. Вот что говорил об этом Валерий Брюсов:

Каждый миг есть чудо и безумье,
Каждый трепет непонятен мне,
Все запутаны пути раздумья,
Как узнать, что в жизни, что во сне?
Этот мир двояко бесконечен,
В тайнах духа — образ мой исчез;
Но такой же тайной разум встречен,
Лишь взгляну я в тишину небес...
Мы на всех путях дойдём до чуда!
Этот мир — иного мира тень,
Эти думы внушены оттуда,
Эти строки — первая ступень.

Итак, «эти думы внушены оттуда», — признаётся поэт.

Н.Д. Спирина отмечала: «...наш величайший поэт Пушкин не приписывал лично себе всех своих достижений. Он говорил: "Но лишь божественный глагол до слуха чуткого коснётся, душа поэта встрепенётся, как пробудившийся орёл". Именно как божественный огонь он понимал эту связь. (...) Пушкин понимал, что он тогда творец и тогда великий поэт, когда он воспринимает божественный глагол и перекладывает его на наши земные слова. (...) Но первое — это божественный глагол, воспринятый соответствующим инструментом, в данном случае очень одарённым, великим, талантливым поэтом»10.

Рассказывая о собственном опыте написания стихов, Наталия Дмитриевна говорила, что какие-то строчки к ней «приходят», а над чем-то нужно тщательно работать, отыскивая подходящие слова и выстраивая их в нужном порядке: «...я потом так их ещё шлифую, так работаю. Приходят — фраза или две, иногда даже строфа; очень редко, когда я целиком их записываю, это буквально несколько "Капель". А всё остальное — это плод шлифовки, как шлифуют камень. Алмаз — ценный камень, но если вы его не отшлифуете, бриллианта не получится, он сверкать не станет»11. «Вдохновение — это первичный этап, а творческое терпение — это шлифовка плода вдохновения. Творческое терпение свойственно взыскательному художнику. Без взыскательности не будет и творческого вдохновения»12. «Творческая воля есть терпение»13, — говорила Цветаева.

Каким образом рождались стихи у поэтов Серебряного века, которых так любила Наталия Дмитриевна? Именно о «рождении» говорит Николай Гумилёв: «Происхождение отдельных стихотворений таинственно схоже с происхождением живых организмов. Душа поэта получает толчок из внешнего мира... и долго приходится вынашивать зародыш будущего творения, прислушиваясь к робким движениями ещё неокрепшей новой жизни. Всё действует на ход её развития — и косой луч луны, и внезапно услышанная мелодия, и прочитанная книга, и запах цветка. Всё определяет её будущую судьбу. Древние уважали молчащего поэта, как уважают женщину, готовящуюся стать матерью.

Наконец... появляется стихотворение. Благо ему, если в момент его появления поэт не был увлечён какими-нибудь посторонними искусству соображениями, если, кроткий, как голубь, он стремился передать уже выношенное, готовое, и, мудрый, как змей, старался заключить всё это в наиболее совершенную форму. Такое стихотворение может жить века, переходя от временного забвения к новой славе, и... долго ещё будет внушать священный трепет людям»14.

Гумилёв, представляющий процесс создания стиха как вынашивание, также говорит о посредничестве — о том, что поэт передаёт идею, стараясь заключить её в совершенную форму. Об этом же посредничестве говорила Марина Цветаева: «Вещь, путём меня, сама себя пишет»15. «Состояние творчества есть состояние наваждения»16. В одном из её стихотворений читаем: «Есть рифмы — в мире том подобранные...»

Цветаева «выискивала ухом какой-то заданный слуховой урок»17. «Слушаюсь я чего-то постоянно, но неравномерно во мне звучащего, то указующего, то приказующего. Когда указующего — спорю, когда приказующего — повинуюсь. Приказующее есть первичный, неизменимый и незаменимый стих, суть, предстающая стихом. (Чаще всего последним двустишием, к которому затем прирастает остальное.) Указующее — слуховая дорога к стиху: слышу напев, слов не слышу. Слов ищу. (...) Все моё писанье — вслушиванье. (...) Точно мне с самого начала дана вся вещь — некая мелодическая или ритмическая картина её — точно вещь, которая вот сейчас пишется (нико­гда не знаю, допишется ли), уже где-то очень точно и полностью написана. А я только восстанавливаю. Отсюда эта постоянная насторожённость: так ли? не уклоняюсь ли? не дозволяю ли себе — своеволия? Верно услышать — вот моя забота. У меня нет другой»18.

Кому-то такое признание покажется поэтическим вымыслом, но, как говорила Наталия Дми­триевна, «поэты — это всё-таки особая порода»19. Она высоко ценила Цветаеву: «У неё очень интересная лаборатория духа. Она огненная была... Это совершенно необыкновенный поэт, её ни с кем сравнивать нельзя. Цветаева — для будущего»20.

Мы с вами немного заглянули в этот удивительный, прекрасный и загадочный мир поэзии, который вряд ли когда-нибудь откроет все свои тайны, но несомненно одно: погружаясь в него, мы прикасаемся к высоким сферам, откуда нисходит на нашу землю «царица всех искусств».

Николай Огарёв

                         ПОЭЗИЯ

Когда сижу я ночью одиноко
И образы святые в тишине
Так из души я вывожу глубоко,
И звонкий стих звучит чудесно мне, —
Я счастлив! мне уж никого не надо.
Весь мир во мне! Создание души
Самой душе есть лучшая отрада,
И так его лелею я в тиши...
И вижу я тогда, как дерзновенно,
Исполнен мыслью, дивный Прометей
Унёс с небес богов огонь священный
И в тишине творит своих людей...


1 Спирина Н.Д. Полное собрание трудов. Т. 6. Новосибирск, 2015. С. 433.

2 Там же. Т. 7. Новосибирск, 2016. С. 291.

3 Цит. по: Гумилёв Н. Письма о русской поэзии. Петроград: Мысль, 1923. С. 20 – 21.

4 Цветаева М. Стихотворения. Поэмы. Проза. Владивосток, 1990. С. 503.

5 Там же. С. 507.

6 Спирина Н.Д. Полное собрание трудов. Т. 6. С. 176.

7 Цветаева М. Стихотворения. Поэмы. Проза. С. 593.

8 Там же. С. 594.

9 Там же. С. 524.

10 Спирина Н.Д. Полное собрание трудов. Т. 7. С. 431 – 432.

11 Там же. Т. 5. Новосибирск, 2014. С. 229.

12 Там же. Т. 6. С. 230.

13 Цветаева М. Стихотворения. Поэмы. Проза. С. 593.

14 Гумилёв Н. Письма о русской поэзии. С. 21 – 22.

15 Цветаева М. Стихотворения. Поэмы. Проза. С. 507.

16 Цветаева М. Стихотворения. Поэмы. Проза. С. 588.

17 Там же.

18 Там же. С. 506.

19 Спирина Н.Д. Полное собрание трудов. Т. 6. С. 300.

20 Там же. С. 299.


Рассказать о статье друзьям:
ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru
Работа СибРО ведётся на благотворительные пожертвования. Пожалуйста, поддержите нас любым вкладом:

Назад в раздел : Рериховская поэзия