Издательский центр РОССАЗИЯ                контакты          написать нам           (383) 223-27-55


Мысли на каждый день

Пока человек не развил в себе совершенного чувства справедливости, ему предпочтительнее ошибаться вследствие избытка снисходительности, чем совершать малейшую несправедливость.

Письма Мастеров Мудрости, 108
"Мочь помочь - счастье"
Журнал ВОСХОД

Неслучайно-случайная
статья для Вас:

Актуально


Подписаться

Музей:         
                   
                   
Книги:         

 
 
 

РЕРИХ И КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ АЗИИ. Часть 8. Монголия

Автор: Василькова Нина



Теги статьи:  Центральноазиатская экспедиция


Н.К. Рерих. МОНГОЛИЯ. ЮРТЫ. 1937


Н.К. Рерих. КАРАВАН. Серия «Чингисхан». 1931


Во втором ряду справа П.К. Козлов, Н.К. Рерих; в третьем ряду слева Ю.Н. Рерих. Улан­Батор, Монголия. 1926


Н.К. Рерих. МОНАСТЫРЬ. МОНГОЛИЯ. 1938


Н.К. Рерих. МОНГОЛЬСКИЙ ЦАМ. 1927 – 1928


Н.К. Рерих. ЖДУЩИЙ. МОНГОЛИЯ. 1927


Н.В. Кордашевский, Н.К. Рерих. Экспедиционный лагерь в Шарагольджи (район Нань-­Шаня). 1927


Н.К. Рерих. ГОРОД ДЖЕ-ЛАМЫ. МОНГОЛИЯ.
1927 – 1928


Н.К. Рерих. БОЛОТА ЦАЙДАМА. 1936


М.М. Лихтман, Н.К. Рерих. Улан-­Батор, Монголия. 1927


Завершив свою работу на Алтае, 4 сентября 1926 го­да Центрально-Азиатская экспедиция под руководством академика Н.К. Рериха направляется поездом из Новосибирска в Верхнеудинск (Улан-Удэ), куда ранее уже выехал Ю.Н. Рерих. В столице Бурятии члены экспедиции находились в течение трёх дней, подробности их пребывания нам не известны; здесь были наняты автомобили, на которых продолжилось путешествие по Азиатскому континенту.

Их путь лежал «в Монголию, страну безбрежных степей, родину величайших завоевателей Азии. Почти две тысячи лет волна за волной неукротимые кочевые племена бросали под копыта своих коней могучие цивилизации и порабощали целые народы, — писал Ю.Н. Рерих, исследовавший и описавший историю Центральной Азии. — ...Мы всё ещё не можем постичь источник этого мощного потока народов, привлечённых центрами древних культур, вступавших на путь завоеваний и сотрясавших границы Китая и Римской империи. Железные легионы древних римлян и тонкая дипломатия китайских государственных мужей не смогли остановить натиск кочевых племён»1.

Н.К. Рерих знал о прошлом Монголии и произошедших в стране в 1920-х годах революционных событиях, благодаря которым была обретена свобода от китайской зависимости и провозглашена Народная республика (1924). «Обладая редким даром и интуицией великого мудреца, этот выдающийся человек испытывал огромный интерес как к славной истории, так и к настоящему и будущему монгольского народа, — напишет позже наш современник Шагдарын Бира, востоковед, академик Монгольской академии наук. — В восточные страны он снаряжал научные экспедиции и вдоль и поперёк исходил их просторы, дышащие древностью»2.

Основная территория Монголии представляет собой плато, приподнятое на высоту от 1000 до 2000 м над уровнем моря; над ним возвышается ряд горных массивов, самым высоким из которых является Монгольский Алтай на западе, протяжённостью около 1000 км.

С VI века до н.э. этот регион был заселён ирано­язычными племенами скифов. Эпоха расцвета скифской кочевой империи была временем интенсивных торговых связей с центрально-азиатскими областями, а её культура вошла в историю под названием скифской кочевой культуры. Искусство скифов, «звериный стиль», о котором подробно говорилось в предыдущей статье, посвящённой пребыванию экспедиции на Алтае, — стало общим для всех кочевых народов Центральной Азии. Были созданы высокохудожественные образцы мирового уровня, органично вошедшие в разные культурные системы и сохранившиеся в таких проявлениях, как, например, русский народный «звериный» узор на книжных заставках и вышивках.

Во II веке до н.э., как указывают китайские источники, хунны вытеснили с монгольской территории племена скифов, вынужденных мигрировать на юго-запад, часть их ушла в Тибет, принеся туда своеобразное искусство.

«...Монгольская степь... знала эпоху главенства племени юе-чжи»3, то есть тохар, и хуннские племена, кочевавшие к северу от гобийского пояса, были в древности их данниками. Но позже тохарские племена оказались вытеснены хуннами, которые создали мощную конфедерацию кочевых племён и очень долгое время опустошали западные районы Китая. В I веке н.э. Китай нанёс хуннской империи сокрушительное поражение, после чего хунны откочевали на запад. Их потомки, названные на Западе гуннами, под предводительством Аттилы прошли через Европу.

В начале IV века в Азии начался подъём новой кочевой общности, известной западным историкам как авары, которые вскоре завоевали всю Северную Монголию, но в середине VI века потерпели поражение от тюрок.

Тюркские племена, объединившиеся в монгольских степях в мощный Тюркский каганат, были первыми кочевыми племенами, чьи исторические надписи, повествующие о деяниях тюркских ханов, сохранились до нашего времени; среди них так называемые орхонские надписи.

В VII веке в монгольских степях среди тюркских племён поднялась новая сила — уйгуры, создавшие одну из величайших империй Центральной Азии — Уйгурское ханство. В уйгурских кочевьях рано распространились буддизм, несторианство и манихейство. После разгрома ханства в 840 году уйгуры переселились в Восточный Туркестан, где обитали вплоть до монгольского периода, принеся в этот регион свою культуру и религию; здесь ими были возведены величественные монастыри, частично сохранившиеся до наших дней.

В X веке на путь завоеваний вступает новая орда кочевников — кара-китаи, захватившие Монголию и северную часть Китая. Их царство пало лишь в 1211 году под ударами мусульман с Запада и поднимающейся монгольской силы с Востока.

Апогеем кочевой цивилизации становится Монгольская империя (XIII в.) со столицей в Каракоруме в долине реки Орхон, объединившая в своих пределах Центральную и Малую Азию, Иран и Китай. Вождём, создавшим из необузданных кочевых всадников одну из лучших армий мира, был Чингисхан4. Обширная империя представляла собой огромный военный лагерь, управлявшийся с особой суровостью. «...Чингисхан постоянно указывал на свою миссию объединить монголов и считал себя посланником Вечного Синего Неба — "Небо повелело мне править всеми народами"»5. В «Ясе», монгольском кодексе законов, «ярко выражено стремление к установлению вселенского мира, который мыслился как Pax Mongolica над культурным миром того времени. Эта цель должна была быть достигнута путём переговоров с соседними народами, правители которых становились вассалами монгольского императора»6, — писал Ю.Н. Рерих в «Истории Средней Азии». В Учении Живой Этики говорится, что к Чингисхану приходили «послы от Старца Горы. В ларце лежала золотая чаша и многие разноцветные покрывала. Надпись гласила: "Пей из одной чаши, но покрывайся платами всех народов". Так была явлена Иерархия и терпимость, как и подобает Вождю»7.

Завоевания Чингисхана были продолжены его потомками, покорившими русские княжества и разорившими Восточную Европу. Но уже в середине XIII века могущественная Монгольская империя начала распадаться на ряд самостоятельных государств и к концу XIV века перестала существовать, а монгольские племена на долгие годы попали в зависимость от Китая. Но «душа монгольская всегда бережёт у сердца своего образ Чингиза. Не говорит ли этим Монголия, так хранящая облик героя, о своём потенциале к восхождению»8, — писал позже Николай Константинович. «Для монголов наших дней Чингисхан больше, чем великий император... Он — монгольский Прометей, ибо он — тот, кто принёс огонь на землю и научил людей пользоваться им. В сборниках молитв древнего монгольского культа огня его часто называют "носителем огня", а его род, род борджигинов, часто именуют "хранителями тайны огня"»9, — читаем в статье Юрия Николаевича «Монголия. Путь завоевателей».

Великому вождю кочевых племён Н.К. Рерих посвятил серию «Чингисхан» (1931), среди которых «Караван», «Сокровище», «Юрты», «Охота», и ряд отдельных картин: «Чингисхан» (1937), «Монголия (Поход Чингисхана)» (1937 – 1938) и другие.

В истории монголов рядом с именем Чингисхана стоит имя его матери — мудрой Оелун-еке, которая «помогла сыну проявить себя и восстановить значение рода монголов. Впоследствии Чингисхан часто отмечал роль своей матери в создании Монгольской империи»10. Ю.Н. Рерих в своих трудах отмечает высокое социальное положение женщины в кочевых империях Центральной Азии. Жёны великих ханов обладали большими правами, в случае необходимости могли замещать своих мужей на государственной службе или выступать влиятельными регентшами при малолетних наследниках.

Монгольский народ чтит и легендарного героя-освободителя Гесер-хана, воспевая его доблесть в победоносных походах против других вождей Центральной Азии.

«Проблема великих миграций — самая привлекательная в истории человечества. Какой дух двигал целыми народами и бесчисленными племенами? Какие катаклизмы гнали орды из родимых степей? Какое новое счастье и преимущества угадывали они в голубой дымке необъятной пустыни?»11 — такими вопросами задавался Н.К. Рерих.

В Учении Живой Этики сказано: «Перемещение народов шло под действием Космического Магнита, и теперь все передвижения идут под этим Законом. (...) Можно точно определить, по какому направлению и почему происходили перемещения. Токи, определяющие направление, согласуются с назначенным будущим. Токи, определяющие самое перемещение, согласуются с настоящим обстоятельством. Исторически можно получить ключ к явлениям переселения народов»12.

Постепенно монгольский этнос начинает освоение духовной культуры — буддизма, пришедшего к ним из Тибета. С буддизмом монголы познакомились ещё в XIII веке через уйгуров и китайцев. Но лишь в XVI веке, благодаря усилиям Третьего Далай-ламы Тибета Соднам Гьяцо, неоднократно посещавшего ставку монголов, буддизм очень быстро распространился по монгольским степям. Первый в Монголии буддийский монастырь Эрдени-Дзо был воздвигнут в 1586 году на месте древнего Каракорума.

К моменту приезда Рерихов в Монголию храмов и монастырей насчитывалось здесь уже свыше тысячи. Город Урга (с 1924 г. — Улан-Батор), в который они направлялись, вырос вокруг монастыря Их-хурэ (Икхе-кюрен), упоминающегося в монгольских хрониках с 1649 года. О прибытии экспедиции сообщила газета «Известия Улан-Батор-хото» от 15 сентября 1926 года: «Из Москвы в воскресенье 12 сентября прибыла художественно-археологическая экспедиция. Во главе экспедиции — всемирно известный русский художник Н.К. Рерих. Экспедиция предполагает пробыть в Улан-Баторе значительное время для всестороннего запечатления художественных ценностей в столице Монголии»13.

Монголы удивили Н.К. Рериха серьёзным отношением к памятникам своей старины и желанием сохранить и исследовать их строго научно. «Территория Монголии хранит огромное количество курганов, керексуров, оленьих камней и каменных баб. Всё это ждёт дальнейшего исследования»14, — писал художник.

В Улан-Баторе Рерихи были приняты на высоком правительственном уровне, к ним отнеслись с большим вниманием и заботой, оказали необходимую помощь и поддержку в их исследовательской работе по изучению духовного и культурного наследия страны. «Должен сказать, что за всё время пребывания в Монголии со стороны собственно монголов мы видели много хорошего»15, — вспоминал позже Николай Константинович.

Документы, хранящиеся в настоящее время в Монгольском государственном архиве, рассказывают об этом малоизвестном периоде экспедиции. Так, на письмо посольства СССР в Министерство иностранных дел Монголии с просьбой «оказать ныне прибывшему в Улан-Батор советскому учёному и художнику Рериху и его семье помощь в работе, связанной с ознакомлением быта и развитием народов Востока и занятиями живописью»16 сразу же было дано распоряжение Учёному комитету Монгольской Народной Республики оказать членам экспедиции всяческое содействие. И уже 22 сентября 1926 года Учёный комитет выдал удостоверение, гласившее: «Прибывшим из СССР учёному Рериху и его семье, являющимся почитателями буддийской веры, выдано удостоверение, дающее право на посещение Улан-Баторского монастыря Ганден и других храмов, а также на встречи с сановными ламами. Просьба чиновникам любых учреждений и монастырей оказывать [Рерихам] почтение, дружеский приём и содействие»17. Не все храмы Монголии были открыты для посетителей, а осмотр их внутреннего убранства и священных изображений требовал специального разрешения, которое в то время можно было получить только через правительственные органы.

Монгольская столица, по отзывам Рерихов, предоставила им уникальные возможности для изучения тибетской литературы, так как многие монастыри и частные лица имели хорошие собрания тибетских книг, а учё­ные ламы всегда были готовы помочь в исследованиях. Наибольший интерес для путешест­венников представляли старинные монастыри. Самым древним вблизи Улан-Батора был Их-хурэ, с несколькими храмами, в каждом из которых изучалось определённое направление религии. Так, например, храм астрологов предназначался для особой группы лам, которые сначала совершенствовались в астрологии и астрономии, а затем допускались к изучению трактатов Калачакры («Колеса Времени»). Это Учение, зародившееся в Индии в X веке и близко связанное с понятием Шамбалы, «заключает высокую йогу овладения высшими силами, скрытыми в человеке, и соединения этой мощи с космическими энергиями»18. После долгого забвения в 1920-е годы Учение Калачакры получило новый мощный импульс к распространению в Монголии и буддийском Китае. Ю.Н. Рерих писал, что сам Таши-лама утвердил создание школ при монастырях по изучению сокровенного знания Шамбалы. В Живой Этике сказано: «Одобряю Калачакру собираемую. Это Огненное Учение запылено, но нуждается в провозвестии. Не разум, но мудрость дала это Учение. Невозможно оставлять его в руках невежественных толкователей. Многие области знания объединены в Калачакре, только непре­дубеждённый ум может разобраться в этих наслоениях всех миров»19.

«Итак, новейшее движение Монголии также связано с именем Шамбалы. И новые знамёна духовно подымаются в честь Шамбалы»20, — отметил Н.К. Рерих. «...В безбрежных пустынях монгольской Гоби слово о Великой Шамбале, или таинственной Калапа индусов, звучит как символ Великого будущего. В сказаниях о Шамбале, в легендах, преданиях и песнях заключается, быть может, наиболее значительная весть Востока»21. Легенды и пророчества — и современные, и идущие из незапамятной древности — гласили о предстоящей войне Шамбалы, которая должна покончить с мировым злом. Слово «Шамбала» для буддистов Азии имело огромную силу. Рерихи считали, что не следует недооценивать значения этой разбуженной силы, таящейся в юртах кочевников и многочисленных монастырях Центральной Азии.

«Закон наполнения пространства подобен цементу. Явление легенд, пророчеств, всяких знамён имеет значение не для отдельных лиц, но для цементирования пространства»22, — сказано в Учении Живой Этики. «Пророчества издавна идут из Нашей Общины как благие знаки человечеству. Пути пророчеств разно­образны: или внушаемые отдельным лицам, или неизвестно кем оставленные надписи. Пророчества лучше всего оповещают человечество»23.

Самый прекрасный храм монастыря Их-хурэ посвящён Майтрейе; внутри храма находилась огромная статуя грядущего Будды, изготовленная мастерами Китая.

Одним из наиболее важных религиозных событий в жизни столицы было ежегодное грандиозное шествие, во время которого выносится изображение Майтрейи. Настоятели монастырей, послушники, чиновники и простолюдины следовали за образом Того, кто воплощал надежды буддийской Монголии.

На большой площади монастырского комплекса Их-хурэ, расположенного в стороне от шумной столицы, Рерихи наблюдали за религиозными танцами монахов. Площадь была полна зрителей, среди которых были ламы и миряне, китайские торговцы и европейцы, монгольские солдаты. Картина Н.К. Рериха «Монгольский Цам», созданная в это время, передаёт суть священного танца, его глубокую символику. «Вспомните мою картину священных танцев в Монголии, — писал художник. — В пустыне высятся гигантские знамёна, великолепно расцвеченные, мощные трубы сливаются с величественными хорами. С утра и до вечера протекают священные танцы. День за днём огромные толпы принимают участие в священных обрядах. Они вносят в жизнь осознание Прекрасного, утверждаются в необычном»24.

Принимали Рерихов и ламы знаменитого монастыря Ганден, расположенного в северо-западной части Улан-Батора. Монастырь был основан в 1809 году и в прошлом представлял собой западную часть монастырского комплекса Их-хурэ. Здесь находились школы, где изучалась буддийская метафизика. Монахи монастыря считались самыми образованными в Улан-Баторе. Во время их встреч с Рерихами шли беседы о мировоззрении буддистов. Состоялось знакомство и с доктором буддийской философии, известным своими большими знаниями и проницательностью. Этот учёный лама питал глубокий интерес к западной науке и, как писал Ю.Н. Рерих, «довольно здраво смотрел на будущее буддийского учения». Рерихи застали его за переводом учебника по алгебре с русского языка на тибетский для лам монастыря. Он был убеждён в необходимости обновления буддизма в свете современной науки и улучшения образования лам, которые, по его мнению, будучи единственным интеллектуальным классом Монголии, должны участвовать в жизни народа и помогать в преобразовании своей страны.

«Некоторые монгольские ламы многое знают, — записал в экспедиционном дневнике Николай Константинович. — Мы им задавали вопросы, и всё отвеченное ими было очень основательно. Но не так легко заслужить их доверие. По этим вопросам из ближайших к Улан-Батор-хото монастырей хорошей славою пользуется Манджушри-Хит...»25 Его настоятель, славившийся своей учёностью, оказывал большое влияние на светских чиновников и духовенство Улан-Батора; жизнь монахов отличалась строгой дисциплиной. Монастырь, построенный в стиле тибетской архитектуры на склонах священной горы Богдо-Ула26, обращён в сторону пустыни Гоби. Николай Константинович запечатлел его на полотне «Манджушри-Хит. Монголия» (1928 – 1929). Религиозным сооружениям Монголии художник посвятил ещё ряд картин, среди которых «Монастырь. Монголия» (1938), «Цаган-Куре. Внутренняя Монголия» (1936) и другие.

Много удивительного было рассказано монголами: и о скором появлении Чаши Будды, и о чудесном камне, упавшем с далёкой звезды, появляющемся в тех странах, которые ждут большие события. Говорили, что приносится камень неожиданными людьми, а в должное время он таинственно исчезает, чтобы в суждённый срок опять появиться в совершенно другой стране. Камень находится в Шамбале, и лишь небольшая часть его странствует по земле, сохраняя магнитную связь с основным телом. Николай Константинович писал, что не только образованные ламы, но даже многие светские люди и члены правительства могут сообщить немало замечательных подробностей по этим вопросам.

Ламы пересказали и предание о посещении Великим Махатмой двух старейших монгольских монастырей — Эрдени-Дзо и Нарабанчи. Сведения об этом Рерихам были уже известны из литературных источников, но удивительно было услышать то же самое здесь, на месте событий. Говорилось, «как однажды в полночь группа всадников приблизилась к воротам Нарабанчи Гомпа. (...) Их вождь вошёл в храм, и немедленно зажглися все лампады. Затем он приказал, чтобы все гелонги и хувараки собрались в храм. Он встал на главное место Богдо Гегена и открыл свой лик. И все присутствующие узнали Самого Благословенного. Он произнёс много пророчеств о будущем, затем все всадники сели на коней и оставили монастырь так же неожиданно, как и прибыли»27.

«Через все молчаливые пространства Азии несётся голос о будущем»28, — записал художник в путевом дневнике.

Члены экспедиции отметили пробудившееся стремление народа к знанию, молодёжь хотела больше знать о мире, о том, какое место в нём занимает их родина; рос спрос на книги. И когда в маленькой типографии Улан-Батора литограф, бывший лама, готовил к печати книги «Община» и «Основы буддизма», написанные Еленой Ивановной Рерих, к ним прибыл посланец правительства с просьбой разрешить перевод «Основ буддизма» на монгольский язык.

Николай Константинович подарил монгольскому правительству свою пророческую картину «Грядущее. Великий Всадник» (1927). Передавая её, художник сказал: «Монгольский народ строит своё светлое будущее под знаменем нового века. Великий всадник освобождения несётся над просторами Монголии... И Великий хуралдан в деятельном совещании слагает решения новой народной жизни. И громко звучит зов красного прекрасного Владычного Всадника. Во время расцвета Азии считалось лучшим подарком произведение искусства или книга. Пришли опять лучшие времена Азии...»29

Сюжет этой картины совпал с видением одного уважаемого монгольского ламы. «Лама видел множество людей разных стран, и все головы их были обращены к западу. Затем в небесах появился гигантский всадник на огненном коне, окружённый пламенем, со знаменем Шамбалы в руке. Сам Благословенный Ригден-Джапо! И он Сам обернул все головы толп с запада на восток»30. Пророчество о будущем Монголии, совпавшее с сюжетом картины, изрёк перед приездом Рерихов и только что родившийся младенец на реке Иро, близ Улан-Батора. Эти вести очень быстро распространились по юртам монголов. Возможно, поэтому картина, как писал художник, «была принята с совершенно особыми чувствованиями». Правительство Монголии намеревалось построить особый памятный храм, где она должна была храниться вместе со священными предметами и книгами. Николая Константиновича просили сделать эскиз храма.

Вместе с Рерихами в Улан-Баторе работали Зинаида Григорьевна и Морис Михайлович Лихтманы, сотрудники Рерихов, прибывшие из Нью-Йорка. Велись переговоры с Ц.Ж. Жамцарано31, советником правительства, о возможном сотрудничестве с Америкой. Так, из переписки Ц.Ж. Жамцарано и М.М. Лихтмана известно, что в Улан-Баторе планировалась постройка музея, посвящённого буддийской культуре. Рассматривались различные варианты привлечения денежных вложений в этот проект. В письме от 3 декабря 1927 года Жамцарано сообщает: «Денег на постройку Национального музея пока не достали. (...) Последнее время я начинаю думать, не будет ли лучше послать одного человека к Вам в Америку за сбором добровольных пожертвований в пользу музея с тем, чтобы имена крупных жертвователей были бы увековечены в музее посредством помещения их портретов или статуй и вручением им особых грамот и знаков. Как Вы думаете насчёт такого проекта? Дух буддийской культуры не может мириться при создании такого культурного центра, как музей, с предприятиями, связанными с извлечениями материальных выгод. А такие начинания должны базироваться на воле и действиях высоко развитых в духовном отношении лиц, бескорыстных и любвеобильных, стремящихся осуществить благо мира по внутреннему своему влечению»32. М.М. Лихтман, от имени Музея Н. Рериха, поддержал это предложение, приложив список имён известных американских покровителей науки и культуры, и посоветовал обратиться к ним письменно.

Планировалось также создание кинокартин о Монголии (географического и этнографического характера) в целях популяризации её в других странах и получения доходов от проката фильмов на строительство музея. Помощь в этом должен был оказать Нью-Йоркский музей Н. Рериха.

В Улан-Баторе Рерихи находились семь месяцев — с 12 сентября 1926 года по 13 апреля 1927 года. Это была их самая длительная стоянка во время экспедиции. Здесь была проделана большая исследовательская работа, создано много картин, записаны легенды, состоялись важные встречи и беседы. Рерихи получили все необходимые документы для дальнейшего передвижения по Центральной Азии; был сформирован новый состав экспедиции и намечен дальнейший маршрут через степи и пустыни Монголии — в Лхасу, столицу Тибета.

13 апреля 1927 года экспедиция направилась из Улан-Батора через пограничный монастырь Юм-Бейсе и котловину Цайдам к границам Тибета. Одну из опасностей для путешественников на этом маршруте представляли разбойничьи шайки Джеламы, который к тому времени был пойман и казнён. С особой осторожностью подходил караван к городу Джеламы, построенному его пленниками среди пустыни. Издали виднелся белый чортен, выложенный из кусков кварца, на холме высились башни и стены. (Позже художник изобразил это место на картине «Город Джеламы».) После разведки выяснилось, что город пуст и есть возможность его исследовать.

«Не простой разбойник-грабитель был Джелама, — писал Н.К. Рерих. — Он окончил курс Петроградского университета на юридическом факультете и стал высоким ламой в Тибете, обладая большими оккультными сведениями. Разве ночной грабитель будет ставить на высоком месте издали зримый город? Какие думы и мечтания тревожили седую голову Джеламы?..»33

Пустыня Гоби, по которой проходил путь экспедиции, — малоизученный район Монголии и Центральной Азии. Как утверждает Е.П. Блаватская в «Тайной Доктрине», в далёком прошлом здесь находился очаг высокой культуры древних народов34. Движущиеся пески сокрыли их сокровища до суждённого времени. Подтверждение этому находим и в Учении Живой Этики: «Северные тундры и Гоби хранят сокровища, но можно ли спешить с выдачей их? Только высокий уровень сознания народа может распорядиться с такими ценностями»35.

Дойдя до высокогорной равнины Шарагольджи (район Нань-Шаня, Цайдам-Кукунорский бассейн), экспедиция делает остановку в ожидании начала сезона верблюжьих караванов. В этих местах по пути в Монголию сорок лет назад останавливался на ночлег Великий Махатма. Было принято решение построить здесь субурган Шамбалы. Местные монголы приняли участие в его возведении, на освящение прибыли ламы. Шествие вокруг субургана возглавил старший лама Цайдама; в основание святыни были заложены предметы особого значения и пророчество о будущем.

19 августа 1927 года экспедиция выступила в кратчайшем направлении на Тибет, через Цайдамскую котловину, протяжённость которой составляет около 300 км с севера на юг и около 700 км с запада на восток; расположена котловина на высоте 2700 м над уровнем моря. В её центре находятся соляные топи, пересечь которые пришлось по очень опасной и еле заметной тропе, окружённой бездонными ямами, идя без остановок в течение 24 часов.

Пересекая Цайдам, художник записывает рассказанную проводником легенду о том, что на этом месте некогда стоял огромный город, жители которого забыли благие основы жизни, и, когда истощилось великое терпение, высшая справедливость уничтожила греховный город, погрузив его под землю. Море покрыло его, но со временем и море покрылось солью, навеки оставив эти места безжизненными. Но лучшие жители этого города были предупреждены о грядущем несчастье и спасены в горах.

Один из спутников каравана, услышав это, сказал: «Не есть ли это история Атлантиды? Не поминается ли Посейдон в этой легенде?»36

«Е.П. Блаватская упоминает территорию Центральной Азии и, в частности, [пустыню] Гоби как одну из колыбелей современного человечества. Основываясь на записях Книги Дзиан, она пишет, что там, "где сейчас встречаются солёные озёра и безлюдные и бесплодные пустыни, находилось обширное внутреннее море" и на этом море существовал священный остров, на котором обитали остатки четвёртой коренной расы, причём море покрывало пустыню Гоби неоднократно. В последний раз оно разлилось там во времена потопления Посейдониса, одного из островов Атлантиды...»37 Об этом в Живой Этике сказано: «Многие имена совершенно стёрлись из памяти человечества. Кто может назвать великолепных повелителей Атлантиды? Лишь среди болот Цайдама иногда можно видеть сияющий мираж бывших городов»38.

Несколько картин художника знакомят нас с этим таинственным районом, расположенным в самом центре Азии: «Цайдам» (1929 – 1930), «Болота Цайдама» (1936), «Граница Тибета. Цайдам» (1936).

20 сентября 1927 года путешественники встретили первый тибетский пост и вошли на территорию Тибета. Здесь планировалось изучение письменных и изобразительных памятников буддизма, культуры и быта местного населения и создание полотен с видами страны, в которой до этого не бывал ни один художник.

В 1920 – 1930-х годах Монголии пришлось пережить большие социальные потрясения. После принятия Закона об отделении церкви от государства (1926) стали закрываться буддийские монастыри, что вызвало недовольство лам и населения. С приходом к власти диктатора Чойбалсана начались политические репрессии, основными жертвами которых стали буддийские монахи. Большая часть монастырей и храмов была разрушена, имущество их конфисковано.

В настоящее время монгольским буддистам возвращена часть уцелевших религиозных строений, строятся новые храмы и монастыри.

В июле 1958 года Ю.Н. Рерих вновь посетил Монголию, уже после возвращения в Россию. Его хорошо приняло Монгольское правительство. Целью этого визита было изучение истории Монголии и монгольско-тибетских отношений. По воспоминаниям Ш. Биры, его ученика, сопровождавшего его в этой поездке, Юрий Николаевич посетил монастырь Ганден, единственный уцелевший и функционировавший в Улан-Баторе, общался с ламами. Познакомился с монастырской библиотекой, побывал также в тибетском фонде Государственной библиотеки, где хранилось большое количество рукописей и ксилографов. Юрий Николаевич говорил о необходимости развития на основе этих коллекций тибетологии и монголоведения с привлечением специалистов. Он мечтал создать в Улан-Баторе Тибетский центр. На его взгляд, для этого имелось всё необходимое — материалы, люди, традиции.

Тогда же Юрий Николаевич пытался найти картину отца «Великий Всадник», подаренную монгольскому народу. Но лишь в середине 1960-х годов картина была обнаружена в запасниках Художественного музея Улан-Батора39. Сейчас она экспонируется в Монгольском национальном музее изобразительного искусства и вошла в список художественных памятников особой ценности.

В 1959 году Ю.Н. Рерих ещё раз побывал в Монголии — на I Конгрессе монголоведов. Это была основополагающая встреча учёных, положившая начало регулярным международным форумам монголоведов.

Годы спустя Шагдарын Бира обнаружил дом, где находилась штаб-квартира Центрально-Азиатской экспедиции Н.К. Рериха в Улан-Баторе. После его реставрации здесь 6 июля 2009 года был открыт Дом-музей Н.К. Рериха.

Сохранились исторические фотографии дома и комнат, описание которых приводит в своём дневнике Зинаида Григорьевна Лихтман (Фосдик): «Прелестный небольшой домик... Вы сразу же попадаете в столовую, где стоит встроенный деревянный шкаф, два сдвинутых стола и стулья, большая печь, отапливаемая дровами. (...) Крошечная комнатка Юрия: книжные полки, стол и раскладушка. Затем вы проходите в комнату побольше... на стенах очень красивые танки, делающие комнату столь красочной. (...) Николай Константинович рисовал в этой комнате всю зиму. Справа от неё расположена комната Елены Ивановны. Очень маленькая, с двумя окнами, двумя раскладушками… и небольшим столиком. Чудесные танки на стенах и Святыня, вся устланная лиловым бархатом (третье окно использовалось специально для этого). В центре стоял Будда, занавешенный хатыками, несколько меньших Будд, также занавешенных хатыками, много бусинок из сандалового дерева, хрусталя, медные чаши, где горело масло, священные маленькие фигурки и изображения — всё это производило неизгладимое впечатление»40.

В настоящее время в Монголии работает Рериховское Общество, возглавляемое Ш. Бирой, которое развернуло работу по изучению наследия семьи Рерихов и по распространению их гуманистических идей среди монгольской общественности. Президент страны Намбарын Энхбаяр в Приветствии участникам Международного симпозиума «Рерихи и Монголия», прошедшего в ноябре 2008 года, отметил, что Рериховское движение очень важно для Монголии41.

Шагдарын Бира в своём докладе «Н.К. Рерих как великий монголист-художник» пишет: «За тяжёлой завесой общей отсталости тогдашней Монголии художник сумел увидеть не только глубинные пласты культурной традиции монголов, но и предвосхищал её возрождение на новой основе»42.

Анализируя всё увиденное в столице Монголии во время экспедиции, Н.К. Рерих сделает вывод: нация, грезившая до недавнего времени лишь о великих по­двигах прошлого и стремящаяся ныне овладеть сокровищами знаний, имеет большое будущее. «Случилось так, что Монголия как таковая, занявшись в "дали далёкой", ещё не использовала своё внутреннее сокровище. Не использовать — значит не истратить. Потому-то справедливо устремлены взоры на Монголию...»43 «Когда-то приходилось писать о неотпитой чаше. Такая же неотпитая, но сокрытая чаша и сейчас находится перед нами, — читаем в статье Н.К. Рериха. — В разных областях жизни каждому приходилось встречаться с некоторыми особо сокрытыми обстоятельствами. Иногда невозможно понять, случайно ли сокрыты возможности. Впрочем, случая вообще не бывает. Значит, бывает сокрытым нечто в каких-то больших планах»44.

Продолжение следует


* Продолжение. Начало в №№ 10, 11, 2010, № 2, 2011, № 10, 2012, №№ 1, 3, 10, 2013.

1 Рерих Ю.Н. Монголия. Путь завоевателей // Тибет и Центральная Азия. Самара. 1999. С. 288.

2 Рерихи и Монголия. Улан-Батор, 2008. С. 206.

3 Рерих Ю.Н. Тохарская проблема // Тибет и Центральная Азия. С. 128.

4 Чингисхан (Тэмуджин) (ок. 1155 – 1227) родился в районе Дюлюн Болдака на реке Онон, ныне это территория России — Забайкалье (Рерих Ю.Н. Монголия. Путь завоевателей // Тибет и Центральная Азия. С. 299).

5 Рерих Ю.Н. История Средней Азии. Т. 3. М., 2009. С. 39.

6 Там же. С. 41.

7 Сердце. 295.

8 Рерих Н.К. Душа народов // Твердыня Пламенная. Рига, 1991. С. 152 – 153.

9 Рерих Ю.Н. Монголия. Путь завоевателей // Тибет и Центральная Азия. С. 302.

10 Рерих Ю.Н. История Средней Азии. Т. 3. С. 17.

11 Рерих Н.К. Подземные жители // Восток — Запад. М, 1994. С. 60.

12 Беспредельность. 162.

13 Рерихи и Монголия. С. 208.

14 Рерих Н.К. Сердце Азии. Новосибирск, 2008. С. 54.

15 Рерих Н.К. Сердце Азии. С. 53.

16 Рерихи и Монголия. С. 208.

17 Там же. С. 209.

18 Рерих Н.К. Шамбала Сияющая. Новосибирск, 2009. С. 118.

19 Мир Огненный. I. 212.

20 Рерих Н.К. Шамбала // Сердце Азии. С. 126.

21 Там же. С. 92.

22 Листы Сада Мории. Озарение. 2 – II – 5.

23 Община. 25.

24 Рерих Н.К. Прекрасное // Держава Света. Священный Дозор. Рига, 1992. С. 23.

25 Рерих Н.К. Алтай – Гималаи. Рига, 1992. С. 294.

26 Культ священной горы Богдо-Ула был установлен в 1778 году, когда правители Урги обратились с этой просьбой к императорскому двору Китая, основанием была вера в то, что у подножия горы родился Чингисхан, и прошение было удовлетворено.

27 Рерих Н.К. Шамбала. С. 128.

28 Рерих Н.К. Алтай – Гималаи. С. 294.

29 Беликов П.Ф., Князева В.П. Рерих. Новосибирск, 2009. С. 279 – 280.

30 Рерих Н.К. Шамбала. С. 126 – 127.

31 Жамцарано Цыбен Жамцаранович (1880 – 1942) — монголовед, филолог, фольклорист, литератор; общественный и политический деятель. В 1920-е гг. возглавлял Учёный комитет Монголии.

32 Рерихи и Монголия. С. 216.

33 Рерих Н.К. Алтай – Гималаи. С. 296.

34 Шустова А.М. Россия и Монголия: сокровенная связь // Скрижали мысли. 2012. С. 94.

35 Надземное. 9.

36 Рерих Н.К. Свет пустыни. Листы экспедиции // Гималаи — Обитель Света. Самара, 1996. С. 110.

37 Шустова А.М. Россия и Монголия... С. 93.

38 Надземное. 40.

39 Ломакина И. У картины Рериха // Юность. 1970, № 10.

40 Фосдик З.Г. Мои Учителя. М.,1998. С. 273.

41 Культура и время. 2009. № 1. С. 260.

42 Рерихи и Монголия. С. 389.

43 Рерих Н.К. Монголы // Листы дневника. Т. 1. М. 1999. С. 227.

44 Рерих Н.К. Монголия // Там же. С. 415 – 416.
Рассказать о статье друзьям:
ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru
Работа СибРО ведётся на благотворительные пожертвования. Пожалуйста, поддержите нас любым вкладом: