Учение Живой ЭтикиСибирское Рериховское
Общество
Музей Н.К. Рериха
в Новосибирске
Музей Н.К. Рериха
в с. Верх. Уймон
Книжный
интернет-магазин

  Наши Учителя и
  Вдохновители
   
"Мочь помочь - счастье"
Актуально



Фото- и медиа-архив


 

ОТ НЕЁ ИСХОДИЛА ЛЮБОВЬ

Авторы: Кочергин Александр / Деменко Сергей



Теги статьи:  Наталия Спирина (о ней), стихи

В Сибирское Рериховское Общество продолжают поступать материалы о Наталии Дмитриевне Спириной. Многие люди из разных городов, имевшие счастье встречаться и близко общаться с этим удивительным человеком, делятся своими воспоминаниями. Они добавляют всё новые штрихи к любимому образу, раскрывают его новые грани.

Публикацией одного из интервью мы открываем рубрику воспоминаний о Наталии Дмитриевне Спириной.


Александр КОЧЕРГИН, г. Екатеринбург

Мне очень нравятся строки Пушкина, и когда я их слышу, всегда думаю о Наталии Дмитриевне.

...Сбирайтесь иногда читать мой свиток верный,
И, долго слушая, скажите: это он;
Вот речь его. А я, забыв могильный сон,
Взойду невидимо и сяду между вами,
И сам заслушаюсь...

Наталии Дмитриевны уже нет с нами, но она продолжает жить в наших сердцах. С годами её образ не остаётся неизменным: мы меняемся, и образ Наталии Дмитриевны растёт, открывая всё новые и новые грани. Это говорит о том, что мы встретились с человеком действительно необычным.

Мы, говоря о ней, даём её образ через себя. И я расскажу о том, как мы воспринимали этого великого человека, с которым нам пришлось встретиться.

Вспоминается, что в жизни Наталия Дмитриевна никогда не была разной, она была всегда одинаково готова, одинаково доброжелательна, всегда в настроении. Я не помню, чтобы во время моих приходов к ней я заставал бы её в совершенно разных состояниях. Она была неизменна в этом.

Но основное, что отметят, конечно, все, — это любовь, которая от неё исходила. Все чувствовали это по-разному, но сходились в том, что это была любовь. Кто-то говорил: «Вот я первый раз встретился с Наталией Дмитриевной — и как будто мы всю жизнь были с нею вместе». Кто-то рассказывал о том, что, когда приходил к Наталии Дмитриевне, чувствовал, что именно его она и ждала, что он самый дорогой гость у неё и что он пришёл именно с той темой, о которой она как раз думала, и она готова об этом говорить.

О Наталии Дмитриевне я услышал задолго до того, как мы с ней встретились. Это произошло после четырёх-пяти лет изучения Живой Этики. Конечно, первую встречу я и сейчас вспоминаю с трепетом, ведь я ехал к человеку, который видит тебя насквозь. Сам знаешь все свои недостатки и думаешь: «Ну, сейчас пригвоздят!» Но стоило переступить порог — и все эти мысли сразу же отлетели в сторону. Ощущение, что мы знакомы много, очень много лет, что этот человек настолько для тебя родной и близкий... Сразу же почувствовал заботу о себе, и причём такую искреннюю, настоящую, — это трудно с чем-то сравнить. Встреча прошла как во сне, невозможно было что-то отследить. Это было состояние, когда время не разделено на минуты, когда оно слилось в одно. Говорили обо всём — о поэзии, искусстве, о бытовых вещах, о которых, казалось бы, незачем говорить. Наталия Дмитриевна очень много шутила, ведь она была человеком с тонким юмором. Время прошло у нас очень хорошо.

После этой встречи мы начали перезваниваться. И ближе человека уже трудно было себе представить.

Наталия Дмитриевна была обаятельнейшим человеком. Всем нам глубоко повезло, что мы повстречали её в жизни. И каждому из нас запомнилась первая встреча с ней. Это был праздник! И это, конечно, навсегда!

Невозможно просто так описать Наталию Дмитриевну — какие у неё были глаза, какое лицо, как она держалась. Можно сказать кратко — это были аристократические манеры, это было высочайшее воспитание.

Кто-то может сказать: вы её любите, поэтому так говорите. Но это не так. На самом деле уже при первой встрече сразу отмечаешь неповторимый тембр её голоса, музыкальность речи и то, как чётко выражена мысль.

Наталия Дмитриевна никогда не говорила ничего лишнего, даже о бытовых делах. И было ощущение, что она говорила как по начертанным где-то небесным рунам. Ей не надо было задумываться, глубоко погружаться в себя, чтобы найти нужные слова. Она никогда не подбирала слов и всегда говорила чётко, ясно, спокойно и уверенно. Это всплывает сейчас, когда анализируешь наши встречи. Тогда, с близкого расстояния, этого не замечалось.

На встречах с Наталией Дмитриевной люди менялись, они вели себя по-другому — искренне. Просто они не лицемерили перед ней, это было невозможно. И было радостно смотреть на всех нас со стороны, какие мы всё-таки дружные и хорошие в её кругу. Но бывало так, что мы расходились и огонь притухал. Это было очень заметно.

Когда мы собирались к Наталии Дмитриевне, мы готовились к этим встречам. Обдумывали, что спросим, как себя поведём, как построим разговор. Как правило, получалось всё гораздо проще и не так, как мы себе это представляли, и мы забывали, что напланировали. Но обо всех наших проблемах, с которыми мы пришли, она знала, и мы к ним так или иначе подходили и, обсуждая их с ней, быстро находили ответ, хотя за час или два до этого не могли себе представить, как их разрешить. Всё очень просто: вы как будто попадали в волшебную комнату, где есть ответы на всё, и причём они написаны не на стенках, а внутри нас, и кто-то помогал их найти. Так это и было.

Мы шли к Наталии Дмитриевне со сложными проблемами, думали, что всё — крах, пришёл конец всему, а оказывается, всё решалось просто. Появлялась устремлённость и такая стопроцентная уверенность, что, даже когда мы уезжали из Новосибирска в другой город, частичка огня, переданная нам ею, продолжала жить. Это была её жертва.

Уходя от Наталии Дмитриевны, мы всегда ощущали, что получили что-то такое, чему надо учиться. С каким бы вопросом мы ни приходили к ней, она всегда вела себя так, что мы сами находили ответ. Что интересно — в её присутствии мы чувствовали себя такими большими, начитанными и умными людьми. Наталия Дмитриевна умела обратиться к хорошим сторонам нашей души, разговаривала именно с хорошей частью нас. Человек мудрейший, она видела все наши недостатки и хорошие стороны и умела всё это повернуть так тонко, так деликатно, обходя все острые углы. Она всегда давала человеку возможность исправиться. Наталия Дмитриевна чувствовала ядро человека, его стержень. И когда мы покидали её квартиру, наверное, всех охватывало ощущение лёгкости и огромной силы в себе, которая может и горы свернуть.

Она любила каждого и боролась за каждого. Мы ведь норовили уйти, совершали недостойные поступки — и в мыслях, и на деле. Она боролась за нас, потому что верила. И как же нам уйти после этого? Несомненно, Наталия Дмитриевна и всё, что она да­ла, — это основное, что у нас было и есть в жизни.

Она подарила нам друг друга, сотрудников, которые работают в Сибирском и Уральском Рериховских Обществах. Я могу, пожалуй, сказать, что это мои самые близкие люди в жизни. Разные у нас были отношения, но время показало, что ближе их нет. Хоть и далеко Новосибирск от Екатеринбурга, но в мыслях мы рядом. И это сделала она.

Насколько была сильна мысль у Наталии Дмитриевны! Вспоминается один случай. Это было давно, когда музей ещё представлял из себя полуразрушенное здание. Была зима, я приехал в Новосибирск сделать слайды. В помещении Сибирского Рериховского Общества, находившегося тогда в полуподвале Картинной галереи, отключили электричество. Мы позвонили Наталии Дмитриевне: «Что делать? Всё вы­ключили, снимать не можем». Она посоветовала: «Сходите в музей, посмотрите, пройдитесь там». До отъезда ещё было время. Пошли с Сергеем Деменко в музей. Зашли в этот бывший детский сад, заваленный снегом. Нигде даже тропиночки нет ни к одной двери. Окна открыты, гуляет ветер, всё разбито, здание заброшенное, нерабочее. Заходим в одну из комнат и включаем свет. И там, в этой комнате, оказалось электричество! Мы всю ночь делали там слайды. После этого Наталия Дмитриевна сказала: «Так музей-то уже работает! Вы работали в музее!»

Это было потрясающе! Просто с ней всё получалось! У всех всё получалось! Все становились гениальными фотографами, гениальными художниками, гениальными поэтами...

Талант есть у всех, но как его «достать»? Кто-то в этой жизни, может быть, только прикоснётся к нему, а в следующей откроет. При ней, конечно, он разгорался. Без неё — труднее. Я не помню, чтобы у кого-то вместе с ней что-то получалось плохо. И всё, что мы намечали, так или иначе было сделано.

О фотографии, которая получила название «Пульс планеты».

Обычно Наталия Дмитриевна не фотографировалась по нашим просьбам, хотя фотоаппарат у меня всегда был с собой. В одну из встреч мы с Наталией Дмитриевной сидели и беседовали, фотоаппарат лежал на столе. Тут она предложила: «Сейчас будут звонить, начнётся работа, начнём отвечать на вопросы, давайте снимайте». И в это время действительно за­звонил телефон.

Так получилась фотография с телефоном. Там такой образ Наталии Дмитриевны, такой взгляд! И столько жизни на этой фотографии!

Да, это были не постановочные съёмки, это были съёмки из жизни.

Когда Наталия Дмитриевна ушла, поначалу было тяжело, — иногда находило ощущение такой пустоты, что надо было брать себя в руки и крепко держаться. Было тяжко вдруг осознать, что сейчас невозможно позвонить и услышать её голос — уже никогда. И горько оттого, что не успели ответить на её любовь — в нашей суете, в этом быту... Уже потом пришло ясное ощущение, что Наталия Дмитриевна — с нами.

И о стихах её хотелось бы сказать. Казалось бы, «Капли» — все уже знаешь наизусть. Но начинаешь читать, и открывается что-то новое и новое. У Наталии Дмитриевны есть такое стихотворение:

За каждый шаг вперёд ты заплатил сполна,
За каждую твою крупицу созиданья;
Но тайною для всех останется цена —
Потоки слёз, лишенья и страданья.
Но что до слёз? Ведь каждая из них
Прольётся в звук, и в цвет,
и в мысль твою, и в стих —
В целебный дождь
на добрых и на злых!

Когда прочувствуешь это стихотворение, думаешь: сколько она перестрадала! сколько слёз было и у неё! Да, у неё был земной учитель, но ведь потом она осталась одна. Как же ей тяжело было, и скольких людей она взяла потом на себя!

Какая великая миссия на неё была возложена! Это же не просто было — приехать из Китая в Россию в те годы и привезти с собой Учение. Да, конечно, она выполнила свой долг.

Иногда думаешь: мы ещё не осознаём уровня Наталии Дмитриевны. А когда удаётся ощутить эту духовную высоту — не по себе становится! Конечно, это героическая жизнь. И мы должны стремиться хоть каплю повторить, подражая этому.

Бывает, едешь где-нибудь в троллейбусе и думаешь: «Вот эти люди не знают её. Насколько же они должны быть несчастны, и как же повезло нам! И какая на нас лежит ответственность за это! Так что же я беспокоюсь и ношусь со своими проблемами, ведь они ничего не стоят!» Даже и сейчас Наталия Дмитриевна помогает нам, если к ней действительно обращаться и думать о ней.


Сергей ДЕМЕНКО

ЖИВИТЕЛЬНЫЙ СВЕТ

Эта видимость вечной 
	гнетущей сердечной разлуки
Отступает пред сердцем, 
	стремящимся к радости встреч,
И живительный свет 
	облекается в чудные звуки
И течёт не смолкая 
	родная и тихая речь.

Пятистопный анапест 
	звучит серебристою флейтой,
Волны дивных сияний 
	влекут далеко-далеко,
Им навстречу наш дух 
	улетает, любовью согретый,
И обратно на землю 
	вернуться ему нелегко.

Мы не в силах вместить 
	Красоту мирового творенья,
Но любить и творить 
	нам великое счастье дано,
Мы дерзнём протянуть 
	нить серебряную единенья
Чтобы в сердце своём 
	быть с Ведущей Звездой заодно.

Рассказать о статье друзьям:
ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Назад в раздел : Рериховская поэзия

Статьи по теме, смотреть список



Материалы чтений по теме, смотреть список


 

 

 
Мысли на каждый день

Великодушие покоряет себе все сердца. Великодушие есть ключ от всех Затворов. Великодушие есть Венец царственного Духа.

Рерих Е.И. Письмо от 31.05.1934
Неслучайно-случайная
статья для Вас: