Учение Живой ЭтикиСибирское Рериховское
Общество
Музей Н.К. Рериха
в Новосибирске
Музей Н.К. Рериха
в с. Верх. Уймон
Книжный
интернет-магазин

  Наши Учителя и
  Вдохновители
   
"Мочь помочь - счастье"
Актуально



 

ВСТРЕЧИ СО СВЯТОСЛАВОМ РЕРИХОМ

Автор: Разное



Теги статьи:  Святослав Рерих

Юрий ГОРБАЧЁВ, вице-президент культурно-экологической организации
«Свет Ладоги», г. Санкт-Петербург

Юрий Александрович Горбачёв, многие годы близко общавшийся с Павлом Фёдоровичем Беликовым, неоднократно встречался со Святославом Николаевичем Рерихом в 1970 – 1980-е годы.
Приводим фрагмент беседы с Юрием Александровичем.

Для меня Святослав Николаевич — это олицетворение Великого дела, которое совершали Рерихи в сотрудничестве с Белым Братством.

Первая встреча со Святославом Николаевичем состоялась, когда у него была большая выставка в Эрмитаже, куда он привёз картину «Возлюби ближнего своего как самого себя» с изображением Христа. Правда, её не экспонировали, она стояла в кабинете директора Эрмитажа, куда мы заходили и смотрели эту картину. Помнится, что Павел Фёдорович Беликов пригласил меня на осмотр этой выставки до её открытия, когда сам Святослав Николаевич устроил для работников Эрмитажа небольшую экскурсию. Он останавливался у каждой своей картины, рассказывал об основном содержании, так мы прошли всю выставку.

Буквально на следующий день Павел Фёдорович пригласил меня на вечер встречи со Святославом Николаевичем в доме сестёр Митусовых. Эта встреча проходила в узком кругу: кроме Святослава Николаевича и Митусовых присутствовал Павел Фёдорович, я, один из аспирантов Юрия Николаевича из Бурятии и К. — знакомый Людмилы Степановны Митусовой, часто бывавший в этом доме. Это довольно известный человек — яркий, самобытный, вошедший в историю лингвистики как специалист, внёсший вклад в расшифровку надписей с острова Пасхи. В то же время он был по-своему очень эгоцентричен: обладая даром слова, почти весь вечер говорил о себе. Он рассказывал очень ярко: сначала о путешествиях по Азии, потом о своих достижениях в хатха-йоге; показывал фотографии.

И вот, после долгих демонстраций этих снимков в разных йоговских позах, Святослав Николаевич спросил его: «А зачем вам всё это надо?» Не помню, что ответил К., но было жаль, что вечер оказался испорчен человеком, который всё сконцентрировал на себе, и настоящего общения со Святославом Николаевичем не получилось. Вот такая немного грустная история.

Потом были неоднократные приезды Святослава Николаевича в Ленинград. Однажды я встречал вместе с сёстрами Митусовыми чету Рерихов на вокзале. Потом гостиница «Астория», отдых, и начиналась довольно напряжённая программа. Павел Фёдорович часто говорил о том, насколько непросто Святославу Николаевичу избегать досужих любопытствующих, которые стремились покрасоваться на фоне знаменитостей. Такие люди очень часто отнимали время и силы и мешали запланированной работе.

Помню ещё выезд в Москву, на открытие двух выставок Святослава Николаевича и Николая Константиновича Рерихов. Был концерт в Большом театре. Помню, как великолепно были исполнены «Половецкие пляски» Бородина и Святослав Николаевич стоя поблагодарил труппу, — это было ярким впечатлением вечера.

Общаясь с Павлом Фёдоровичем Беликовым, я всегда заранее знал о предстоящих визитах Свято-слава Николаевича, о каких-то проблемах, которые он пытался решить с помощью Павла Фёдоровича. Эти проблемы были связаны прежде всего с передачей наследия. Передача подразумевала активное освоение наследия Рерихов на родине, а вот это организовать как-то не удавалось, и эти дела откладывались от одного приезда к другому. Так тянулось до времени перестройки, пока не произошёл решительный прорыв. Святослав Николаевич всегда подчёркивал, что он заинтересован не просто в передаче в Россию наследия Рерихов и каких-то других материалов, но в создании совместно работающих центров в России и в Индии — в создании культурного моста между Россией и Индией.

Что касается института «Урусвати», Святослав Николаевич хотел, чтобы Россия выдвинула программу научных исследований, но Академия наук с этим не торопилась. Как раз в то время в Болгарии министром культуры была Людмила Живкова, дочь Тодора Живкова, она предложила послать группу болгарских учёных для возобновления работы этого института. Но Святослав Николаевич всё-таки надеялся, что первый шаг сделает Россия и возглавит эту работу. А Россия всё тянула, и даже после того, как туда была отправлена комиссия во главе с академиком А.П. Окладниковым, и несмотря на положительные отзывы этой комиссии, ситуация не менялась. И должен сказать, что она не меняется до сих пор.

Помню ещё, что в период подготовки экспозиции музея Н.К. Рериха в Изваре я вместе с заместителем руководителя областной дирекции музеев поехал в Москву на встречу со Свято¬славом Николаевичем. Мы хотели проконсультироваться и получить его рекомендации по оформлению залов. В частности, стоял вопрос, какую мебель туда лучше всего закупать. Ещё был вопрос о том, делать ли живописные копии картин или воспользоваться швейцарскими репродукциями, которые в небольших количествах поступали в Россию, Святослав Николаевич тоже их привозил. В то время это были единственные качественные репродукции картин Н.К. Рериха.

Святослав Николаевич рекомендовал всё-таки использовать репродукции, а не копии, поскольку считал, что даже хорошие копиисты меняют энергетику картин и накладывают особый отпечаток. А репродукции, если они качественно сделаны, по цветовой гамме более соответствуют оригиналу и не несут каких-то второстепенных воздействий. Что касается мебели, то С.Н. Рерих неожиданно для меня выразил мнение, что Николай Константинович больше тяготел к мебели в стиле барокко, и советовал покупать мебель такого типа.

Последующие приезды С.Н. Рериха были связаны прежде всего с вопросами передачи наследия. Эти вопросы решались в Москве, и у Святослава Николаевича просто не было возможности приезжать в Ленинград. А я хотел инициировать его приезд в Ленинград, чтобы поспособствовать оживлению работы музея Н.К. Рериха в Изваре. Ситуация, в которой оказался Изварский музей, была довольно непростая. Открытию музея предшествовала очень напряжённая борьба — и областное управление культуры, и дирекция музеев Ленинградской области были категорически против любых форм музеефикации уже отреставрированной усадьбы.

Вопрос удалось разрешить благодаря вмешательству заместителя министра культуры РСФСР А.И. Шкурко, который специально приехал и своим волевым решением издал приказ о создании этого музея. Почему он так сделал — это отдельная история. Но это было как гром среди ясного неба — никто этого не ожидал, ведь в борьбе против Изварского музея применялись все средства, вплоть до разрушения усадебных построек разными способами. Но у всех областных властей отношение к музею оставалось сложным. Хоть их и заставили его создать, но дальнейшее напрямую зависело от них, а они держали музей в таком полузаконсервированном состоянии, активная культурная работа на его базе не поощрялась. И я решил: поскольку у нас зачастую активизация культурной жизни связана с какой-то конъюнктурой, то приезд Святослава Николаевича может дать некий импульс для оживления, продемонстрирует значимость этого объекта, заставит городские и областные власти более серьёзно к нему относиться. Поэтому, узнав дату прилёта Святослава Николаевича, я специально выехал в Москву и встретился с ним.

В гостевой комнате собрался рериховский актив: помню Валентина Митрофановича Сидорова, Ольгу Владимировну Румянцеву, были и другие активисты рериховского движения. Святослав Николаевич попросил всех послать добрые мысли в поддержку Индиры Ганди. По его словам он встретился с ней в Дели перед отлётом и она находилась в очень тяжёлом состоянии в связи с известным конфликтом в Золотом храме, где сикхи создали подпольный вооружённый центр. Индира Ганди пошла на радикальное решение — захват этого храма, что вызвало резкую, агрессивную реакцию. И мы по просьбе С.Н. Рериха объединились и послали добрые мысли в поддержку Индиры Ганди.

Святослав Николаевич назначил мне тогда встречу на 12 часов дня. Сначала я объяснил ему ситуацию, которая сложилась в Изваре, и предложил стимулировать деятельность музея в Изваре его приездом, когда его, как правило, окружали пресса, разного рода чиновники и т.п.; продемонстрировать общественности и властям свой интерес к первому в Советском Союзе музею, связанному с Н.К. Рерихом. Но Святослав Николаевич выразил сожаление, сказав, что сейчас у него настолько важные дела в Москве, что, даже понимая ситуацию в Изваре, он просто не имеет такой возможности. У меня это был единственный повод для встречи, но поскольку ещё оставалось время и нас никто не беспокоил, то дальше беседа потекла в более свободном русле.

Во-первых, мы вспомнили Павла Фёдоровича. Увы, в то время его уже не было в живых. Потом Святослав Николаевич заговорил о Пакте Рериха. Я помню его слова: «Конечно, Николай Константинович сделал очень много в самых различных областях, но самое главное, самое важное, самое решающее его дело — это Пакт Рериха. И этот Пакт имеет глубокие эволюционные перспективы, это то дело, которое должно потом дать большие возможности для человечества». И ещё он сказал, что «многие не знают, насколько широко было движение в поддержку Пакта и какие замечательные люди его поддерживали». Святослав Николаевич назвал ряд имён и предложил прислать в Извару портреты этих деятелей культуры, которые способствовали принятию Пакта.

Потом зашла речь вообще о культуре как об основе человеческого существования. Святослав Николаевич сказал, что культура — это канал восхождения духа, но вершина культуры — это герой, этот цвет культуры. И в любом обществе культура должна жить образом героя. Если нет такого образа, который притягивал бы молодёжь, то культура лишается жизненных сил и энергии, она входит в состояние застоя. Через героя лучшие живые силы культуры устремляются в будущее.

С.Н. Рерих много говорил о своей работе с детьми, о том, как важно пробуждать в детях духовные возможности, которые у них есть, только мы не можем помочь им проявиться. И если бы педагоги умели поддерживать эти детские духовные силы, то всё — и мышление, и духовное состояние общества — значительно быстрее совершенствовалось бы, потому что дети являются носителями этого духовного потенциала. Святослав Николаевич рассказывал о том, что он старается в Индии создать такую школу, которая дополняла бы обычное образование и в которой бы доминировали художественное творчество, музыка, танец.

У Святослава Николаевича был очень энергичный, «скандирующий» стиль речи. И движения у него были быстрые, но не резкие, подчинённые какому-то напряжённому, мощному внутреннему ритму.

Ещё интересная деталь. Когда мы общались, Святослав Николаевич, особенно во второй части нашего разговора, почему-то смотрел — мне даже показалось это странным — в пространство над моей головой. Позже, читая Живую Этику, я узнал о том, что над головой может быть виден некий знак, говорящий об определённых качествах человека.

Святослав Николаевич сказал: «Вы должны мне писать, вы можете мне писать». Почему-то я не писал ему, хоть и Павел Фёдорович в своё время мне это советовал, это было как бы само собой разумеющимся. Но тут сыграла роль моя особенность — я в жизни как-то очень плохо пишу письма...

Потом, значительно позже, остро встал вопрос о судьбе привезённого в Россию наследия Николая Константиновича Рериха. Дело в том, что наследие, переданное тогда ещё в Советский фонд Рерихов, долгое время не осваивалось. Его освоение и активные публикации начались чуть ли не через 10 лет после реальной передачи. И это, конечно, очень беспокоило, тем более что не было никаких заявлений о планах, о перспективах его освоения: наследие было получено, дверь захлопнулась — и всё. Тогда возникла мысль обратиться с этим вопросом к Святославу Николаевичу. И такой случай представился — через одного моего друга я вышел на бизнесмена, который имел фирму в Индии, он даже жил рядом со Святославом Николаевичем. Я написал ему, справился о здоровье Святослава Николаевича и с грустью узнал, что его физическое состояние довольно тяжело. Поэтому, несмотря на то что была серьёзная необходимость обратиться к Святославу Николаевичу, я этого не сделал.

10 октября 2011 г., Санкт-Петербург.
Беседовала Юлия Цыганкова

Фото: С.Н. РЕРИХ на выставке в Эрмитаже. Ленинград. 1975



Рассказать о статье друзьям:
ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Назад в раздел : С.Н. Рерих

Статьи по теме, смотреть список




 

 

 
Мысли на каждый день

Нужно именно углублять путь доброжелательности. Утверждена она как сущность нашего бытия. Не забудем этот талисман ни на час.

Мир Огненный, ч.1, § 118
Неслучайно-случайная
статья для Вас: